Чтение онлайн

— Да-да, конечно, — я пренебрежительно махнул головой. — Всегда «пришлось». А что ты скажешь в оправдание на смерть моих людей? На сожжённые деревни? Возьмёшь на себя ответственность? Или это тоже кто-то заставил?

Элиана замолчала. Её взгляд дрогнул, и она отвернула голову, уткнувшись лицом в собственное плечо. Гордыня и вина боролись в ней.

— Если хотите меня трахать, то трахайте, — прошипела она сквозь зубы, её голос дрожал от бессильной ярости. — Я не пискну! Ни за что! Не дождётесь!

Я рассмеялся, коротко и жёстко.

— Ну-ну, храбрая. Но сначала тебя надо лишить того, что ты так яростно охраняешь. Твоей драгоценной невинности.

Она резко повернула голову, её глаза снова полыхали ужасом.

— Нет. Нет. Нет. Я же аристократка! Только после свадьбы! Ты не посмеешь! Это… это против всех законов!

— Почему же? — я наклонился к её уху. — Ты же сама только что сказала — «трахайте». Или ты думала, что я обойдусь одной лишь твоей попкой? Как последней шлюхой? О нет, милая. Для попки ты слишком высокородна. А для обычного траха — слишком предательница.

— Господин, — неожиданно тихо вмешалась Ирис, всё ещё стоя на коленях. Её голос был приглушённым. — Может… не надо? Или… организуем быстренько какую-нибудь церемонию. Прошу.

Я посмотрел на неё, потом на Элиану, которая замерла в немой надежде.

— Сама виновата, — холодно отрезал я, возвращаясь к Элиане. Моя рука снова легла на её грудь, а другая потянулась вниз, к её бёдрам. — Нечего кусать кормящую тебя руку, принцесса. Урок будет болезненным. Но запомнится надолго. Ладно, давай договоримся, — мои пальцы, мокрые от пара и её собственного страха, плавно скользнули вниз по её животу и утонули между ее ног. Она вздрогнула, но не отпрянула. Мои пальцы начали ласкать её киску, нащупывая тугой, неподатливый бугорок клитора и влажную щель, всё ещё хранившую её девственность. — Всем скажем, что ты стала моей второй женой. Завтра быстренько сыграем самую скромную церемонию. Но между нами четырьмя… — я кивнул на Лиру и Ирис, — … будет твой маленький секретик. Тайна о том, как именно прошла твоя первая брачная ночь.

Я усилил давление пальцев, заставив её снова вздохнуть.

— Или так. Или Лира предлагала нечто куда более… суровое. Что выберешь, принцесса?

Элиана закрыла глаза, её лицо исказила гримаса крайней борьбы. Унижение или нечто худшее? Гордость или выживание

— Развяжите мне руки, — тихо, почти неслышно пробормотала она.

Я кивнул Ирис. Та молча, с каменным лицом, подошла и ловко развязала узлы на запястьях Элианы. Я ожидал, что она попытается ударить меня, сбежать, закричать.

Но она поступила иначе.

Освободив руки, она опустила голову… и взяла в рот мой член. Её движения были неумелыми, даже немного грубыми, но полными отчаянной решимости. Она помогала себе руками, стараясь угодить, её губы сжимались вокруг меня, а язык скользил по напряжённому стволу. Она делала это так, словно хотела доказать что-то. Себе. Мне. Всем.

— Уфф… — выдохнул я от неожиданности и удовольствия. — Дерзко. Очень дерзко. Лира, Ирис, подготовьте для нас место.

Лира, с сияющей от восторга ухмылкой, и Ирис, с всё тем же нечитаемым лицом, быстро постелили на деревянном полу несколько простыней и грубых одеял, соорудив подобие ложа. Но Элиана не отпускала меня. Она опустилась на колени передо мной, и её длинные светлые волосы скрывали всё происходящее, оставляя для наблюдателей лишь её согнутую спину и моё выражение наслаждения на лице.

Пока она сосала, я запустил руки в остатки её одежды и с силой разорвал их до конца, обнажая её стройное, бледное тело, покрытое мурашками.

— Ох, — прошептал я, проводя рукой по её спине. — Я тоже по тебе соскучился, Элиана. Гораздо больше, чем думал.

Она вдруг оторвалась от моего члена, подняла на меня взгляд. В её глазах не было ни страха, ни покорности — только ледяная, обжигающая ненависть и странная решимость.

— Однажды я рожу тебе наследника, — сурово, отчеканивая каждое слово, сказала она. — И он пойдёт на тебя войной. Он свергнет тебя.

Я рассмеялся, но в смехе не было веселья.

— Милая, к тому времени, как ты мне родишь, ты уже будешь смотреть на меня как на бога. Ты будешь молиться на меня и просить ещё одной ночи.

Я подхватил её на руки — она была удивительно лёгкой — и отнёс на импровизированное ложе. Она не сопротивлялась. Она просто легла на спину, раздвинула ноги и отвернула голову, уставившись в стену, словно принимая неизбежную казнь. В её позе была надломленная гордость и тень того самого достоинства, что когда-то делало её правительницей Штормгарда.

Я посмотрел на её киску, влажную от моих ласк и её собственного унижения. Я сжалился. Неожиданно даже для себя. Я не стал грубо рвать её. Вместо этого я опустился между её ног, аккуратно раздвинул её пальцами и медленно, очень медленно, начал входить.

Она вскрикнула — коротко, сдавленно — и вцепилась пальцами в одеяло под ней. Её тело напряглось, пытаясь сопротивляться вторжению. Я замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её девственная плева разорвалась, и тёплая кровь смазала мой член. Затем я двинулся снова — глубже, но всё так же аккуратно, пока полностью не вошёл в её тугую, обжигающе горячую плоть.

Она лежала неподвижно, лишь её грудь тяжело вздымалась, а по щекам текли беззвучные слёзы. Я начал двигаться, задавая медленный, почти нежный ритм. Это было не наказание. Это было завоевание. И приговор.

Я продолжал двигаться внутри Элианы, её тело постепенно сдавалось, становясь более податливым, хоть и не добровольно. Наклонившись так, что мои губы почти касались её уха, я прошипел:

— Так почему? Почему ты подняла восстание против меня? Или это Вильгельм всё подстроил?

Она застонала, её ноги непроизвольно обвились вокруг моих бёдер.

— Ты… ты мне изменил, — выдохнула она, и в её голосе прорвалась настоящая, детская обида.

Я на мгновение замер, ошеломлённый.

— Чего? — я не поверил своим ушам. — Постой. Что? Ты из-за этого всю войну затеяла? Из-за ревности?

— Ах, да… давай уже… — она застонала снова, её бёдра сами пошли навстречу моим толчкам. — Не останавливайся…

— Нет, ответь! — я придержал её за бедра, не давая ей двигаться.

— Мне не нравится, что ты трахаешь этих! — прошипела она, её глаза, полные слёз и ярости, метнулись в сторону Лиры и Ирис. — Эту… кошку! И эту… свою ядовитую служанку! Ты должен был быть только моим! После того, как ты взял меня! После того, как унизил! Я была твоей!

Мой мозг с трудом обрабатывал эту информацию. Весь этот ужас, смерть, предательство — и всё из-за женской ревности?

— И поэтому ты хотела, чтобы меня отстрампонил этот железный урод?! — я в ярости вогнал в неё свой член до самых яиц, заставив её вскрикнуть от боли и неожиданного удовольствия.

— Ну… уф… так получилось… — она задыхалась, её ногти впились мне в предплечья. — Но ты… ты был бы только моим… моей игрушкой… в клетке… чтобы только я могла тебя трогать…

— Ах ты, маленькая извращенка! — проревел я, и вся моя злость, весь испуг и ярость последних дней выплеснулись наружу.