Чтение онлайн

– Подожди, дорогая Леди. Может, примешь мои извинения?

– Да, потому что ты обязан извиниться.

– Тогда сними эту ночь, которую ты наложила сюда.

– В другой раз, Кришна, когда я буду готова.

– А что я буду делать до тех пор?

– Говорят, сэр, что ваша свирель может очаровать самого страшного зверя. Если это правда, советую взять свирель и начать самую нежную мелодию. А я пока подготовлюсь к тому, чтобы снова впустить в Небо дневной свет.

– Ты жестока, Госпожа!

– Такова жизнь, Мастер Свирели. – И она ушла.

Он начал играть, размышляя о мрачном.

***

Они шли. Ехали с неба на полярных ветрах, через море и сушу, над горящими снегами, под ними и сквозь них. Изменяющие форму плыли по белым полям, и небесные странники падали вниз, как листья; над пустынями звучали трубы, и колесницы снегов с грохотом шли вперед; свет вылетал из их боков, подобно копьям; плащи из огненного меха; белые перья мощного дыхания тянулись над ними и за ними; они шли, солнцеглазые, в золотых ратных рукавицах, лязгая и скользя, торопясь и кружась, шли, сияя перевязями, масками-оборотнями, огненными шарфами, дьявольской обувью, морозными ножными латами и крепкими шлемами; а на другом конце мира, лежавшего за их спиной, были сборища в Храмах с пением и приношением жертв; процессии и молитвы, пожертвования и раздачи, великолепие и красочность. Ибо страшная богиня должна была обвенчаться со Смертью, и все надеялись, что происходящее смягчит их обоих. Праздничный дух заразил также и Небо, и с собранием богов и полубогов, героев и благородных, верховных жрецов, раджей-фаворитов и браминов высокого ранга этот дух набрал силу и энергию и закружился, как многоцветный вихрь, грохоча в головах живых от Первого до последнего.

Итак, они вошли в Небесный Город, въезжая на подушках на спине Птицы Гаруды, кружась в небесных гондолах, проезжая через артерии гор, сверкая в мокрых снегах и ледяных тропах пустынь, заставляя Шпиль в милю высотой звенеть от их пения и смеясь в чарах короткой и неожиданной тьмы, что спустилась и снова быстро рассеялась; и в дни и ночи их прихода поэт Адазаи сказал, что они напоминают по крайней мере шесть различных вещей (он всегда был щедр на сравнения): миграцию ярких птиц через молочный океан, не имеющий волн; процессию музыкальных нот через мозг не очень хорошего композитора; школу глубоководных рыб, чьи тела в завитках и канавках света, который поднимается от какого-нибудь фосфоресцирующего растения в холодных колодцах морских глубин; Спираль Туманности, внезапно обрушившуюся в центре; шторм, каждая капля которого становится пером, певчей птицей или драгоценностью; и (возможно, наиболее убедительное) на храм, полный страшных, обильно украшенных статуй, внезапно оживших и запевших, внезапно бросившихся через весь мир с яркими знаменами, играющими на ветру, потрясающих дворцы и сшибающих верхушки башен, чтобы встретиться в центре всего, разжечь огромный костер и танцевать вокруг него с всегда присутствующей возможностью, что либо огонь, либо танец полностью выйдут из-под контроля.

Они шли.

***

Когда в Архивах зазвенел тайный тревожный сигнал, Тэк выхватил Сверкающее Копье из гнезда в стене. В разное время дня тревога должна была поднять разных часовых. Получив предупреждение о возможном таком случае, Тэк порадовался, что сигнал не звонил в другое время. Он поднялся на уровень Города, к Музею на холме.

Но было уже поздно.

Витрина была открыта, служитель лежал без сознания. Никого другого в Музее не было из-за предпраздничных действий в Городе.

Здание Музея стояло так близко от Архива, что Тэк успел заметить двоих, спускавшихся с другой стороны холма.

– Стой! – закричал он, размахивая Сверкающим Копьем, но боясь пользоваться им.

Те повернулись к нему.

– Ты включила тревогу! – обвинил один другого, поспешно застегивая на себе пояс. – Уходи прочь, а я буду иметь дело с этим!

Тэк увидел, что один из них – женщина.

– Я не включала тревогу! – закричала она.

– Уходи отсюда!

Мужчина повернулся к Тэку, а женщина продолжала отступать вниз по холму.

– Положи его назад, – задыхаясь, сказал Тэк. – Раз уж ты его взял верни. Может быть, мне удастся покрыть…

– Нет, – сказал Сэм. – Слишком поздно. Теперь я равен любому здесь, и это мой единственный шанс уехать. Я знаю тебя, Тэк из Архива, и не хочу убивать тебя. Так что уходи – и быстро!

– Яма через минуту будет здесь. И…

– Я не боюсь Ямы. Нападай на меня или уходи немедленно!

– Я не могу напасть на тебя.

– Тогда – до свидания! – И, сказав это, Сэм поднялся в воздух, как воздушный шар.

Пока он парил над землей, на склоне холма появился Лорд Яма с оружием в руках. Это была тонкая сверкающая трубка с маленьким прикладом и широким пусковым механизмом.

Он поднял оружие вверх и прицелился.

– Твой последний шанс! – крикнул он, но Сэм продолжал подниматься.

Яма выстрелил; высоко наверху треснул купол.

– Он принял свой Аспект и поднял Атрибут, – сказал Тэк. – Он связал энергию твоего оружия.

– Почему ты не остановил его? – спросил Яма.

– Я не мог, Господин. Я был захвачен его Атрибутом.

– Ладно, – сказал Яма. – Третий часовой перехватит его.

***

Связав своей волей гравитацию, Сэм поднялся.

Пока он летел, в нем усиливалось ощущение преследующей его тени. Она затаилась где-то на периметре поля его зрения, но как он ни вертел головой, тень ускользала от его взгляда. Но она все время была здесь, и увеличивалась.

Впереди преграда. Неподалеку ворота. Талисман мог открыть запоры, мог согреть человека на холоду, мог перенести его в любое место мира…

Послышался звук хлопающих крыльев.

– Лети! – прогремел голос в его голове. – Увеличивай скорость, Связующий! Лети быстрее! Быстрее!

Это было самое странное ощущение из всех, когда-либо испытанных им: он чувствовал, что движется вперед и вперед, но ничего не менялось ворота не приближались. При всем ощущении страшной скорости он не двигался.

– Быстрее, Связующий! Быстрее! – кричал дикий бухающий голос. Соревнуйся с ветром и молнией в скорости движения!

Сэм старался остановить испытываемое им чувство движения.

Затем его ударили ветры, могучие ветры, кружащиеся над Небом. Он боролся с ними, но голос звучал совсем рядом, хотя он не видел ничего, кроме тени.

– Чувства – это лошади и объекты дорог, по которым они путешествуют, – сказал голос. – Если разум связан с мозгом, который отвлечен в сторону, он теряет проницательность.

И Сэм узнал великие слова Хатхи Упанишад, гремевшие позади него.

– В этом случае, – продолжал голос, – чувства становятся неуправляемыми, подобно плохим, одичавшим лошадям в руках слабого возницы.

Небеса над Сэмом взорвались молниями, и тьма окутала его.

Он старался связать энергию напавшего на него, но не нашел ничего, что можно было схватить.

– Это нереально! – выкрикнул он.

– Что есть реальность, а что – нет? – спросил голос. – Твои лошади убежали от тебя.

Секунда ужасающего мрака, словно он проходил через вакуум чувств.

Потом – боль. Потом – ничего.

***

В деловых сношениях плохо быть самым старым из младших богов.

Он вошел в Зал Кармы, попросил аудиенции с представителем Колеса, очутился в присутствии Лорда, который два дня тому назад отказался проверять его.

– Ну? – спросил он.

– Я извиняюсь за отсрочку, Господин Муруган. Наш персонал был занят приготовлениями к свадьбе.

– Значит они бражничали вместо того, чтобы готовить мне новое тело?