Чтение онлайн

Море висит у него над головой, поскольку нет у моря выбора. Мир, по которому прогуливается Принц, устроен так, что, когда приближаешься к нему с любой стороны, кажется, что нет в нем ни клочка суши, ни кусочка тверди. Если же, однако, нырнуть, погрузиться достаточно глубоко в окружающее этот мир море, то вынырнешь на морском дне в верхние слои атмосферы. Спускаясь дальше, доберешься и до суши. Прогуливаясь по ней, наткнешься и на другие водоемы, водоемы, окруженные сушей, под морем, что висит в небе.

Открытое море протекает примерно в тысяче футов над головой. У дна плавают светящиеся рыбы, напоминая изменчивые созвездия. А внизу, на суше, все полно отблесков.

Говаривали, что мир наподобие безымянного этого места с морем вместо небес не может, по всей вероятности, существовать. Говорившие явно ошибались. Достаточно постулировать существование бесконечности, остальное приложится.

Принц-Который-Был-Тысячью находится в совершенно исключительном положении. Помимо всего прочего, он телепортист, а это еще более редкое явление, чем мастер фуги времен. Очень редкое явление: по правде, он единственный его образец. Он может переносить себя – причем мгновенно – в любое место, какое только сможет реально себе представить.

А воображение у него очень живое. Допустим, что всякое место, о котором ты можешь помыслить, существует где-то в бесконечности. Так вот если Принц тоже способен о нем помыслить, то он способен его также и посетить. Ну а далее некоторые теоретики утверждают, что визуализация Принцем определенного места и самовозволение в него – это на самом деле акт творения. Никто не знал прежде об этом месте, и если Принц способен его отыскать, то, возможно, он просто дает ему стать. Тем не менее постулируй бесконечность, остальное приложится.

У Принца нет ни малейшей идеи касательно того, где и как расположен этот безымянный мир по отношению к остальной Вселенной. И его это не волнует. Он может прийти и уйти когда захочет, взяв с собой кого пожелает. Но пришел он, однако, один, ибо хочет навестить свою жену.

Он стоит у моря, под морем и выкликает ее имя, Нефтида, и ждет, пока не прилетит к нему над водой ветерок, не коснется его, не назовет его имя.

Тогда склоняет он чело и чувствует, что вокруг кто-то есть.

– Как поживает мир с тобой, любимая? – спрашивает он.

И пронизывает воздух всхлипывание, нарушает монотонную круговерть бурунов.

– Хорошо, – приходит ответ. – Ну а ты, мой господин?

– Буду правдив, а не вежлив – так себе.

– Оно все кричит по ночам?

– Да.

– Я думала о тебе, когда струилась и веяла. Я наделала птиц, чтобы не так одиноко было мне в воздухе, но крики их либо пронзительны, либо печальны. Ну так что же сказать мне тебе, чтобы быть более вежливой, чем правдивой? Что не сыта я по горло этой жизнью, которая и не жизнь вовсе? Что не сохну от желания вновь стать женщиной, а не дыханием, цветом, движением? Что не жажду вновь дотронуться до тебя, почувствовать еще раз твое прикосновение к моему телу? И чтобы все эти глаголы из метафор стали реальностью? Тебе ведомо все, что могу я сказать, но – увы – ни один из богов не обладает всемогуществом. Я не буду ныть, мой господин, однако боюсь я безумия, которое иногда меня посещает, – ты не знаешь, как это угнетает, – никогда не есть, никогда не спать, никогда не притронуться ни к чему твердому. Сколько уже минуло времени?..

– Много веков.

– …Я знаю, что все жены по отношению к своим мужьям порядочные суки, и прошу у тебя прощения. Но кому еще могу я поскулить, кроме тебя?

– Все правильно, моя Нефтида. Если бы я только мог вновь воплотить тебя; ты же знаешь, мне тоже очень одиноко. И я пытался.

– Да. Покончив с Тем-Что-Кричит, ты накажешь Озириса и Анубиса?

– Конечно.

– Прошу, не уничтожай их сразу, вдруг они могут помочь мне. Обещай им снисхождение, если они вернут меня тебе.

– Может быть.

– Ибо мне так одиноко. Мне хотелось бы уйти отсюда.

– Чтобы сохранить тебя в живых, тебя нужно окружить со всех сторон водой. Чтобы тебя занять, нужен целый мир.

– Знаю, знаю…

– Если бы Озирис не был так чертовски мстителен, все могло сложиться совсем по-другому. Ну а теперь, ты же понимаешь, мне не остается ничего другого, кроме как убить его, когда разрешится вопрос с Безымянным.

– Да, я знаю и принимаю. Но что с Анубисом?

– Время от времени он пытается убить меня, это все ерунда. Может статься, я прощу его. Но не моего птицеголового ангела. Этого – никогда.

Принц-Который-Был-(среди прочего) – Королем садится на камень и смотрит на морской простор, потом вверх, на морское дно. Над ним лениво перемещаются огоньки. Высокие горы суют свои носы в океанские глубины. Бледный рассеянный свет царит здесь, приходит со всех сторон. Принц бросает плоский камешек, и тот исчезает, подпрыгивая на мерно катящихся волнах.

– Расскажи мне снова о днях битвы тысячу лет назад, – говорит она, – о днях, когда пал тот, кто был тебе сыном и отцом, величайший воитель, какой только вступался когда-либо за шесть людских рас.

Принц безмолвствует, глядя на океан.

– Зачем? – спрашивает он.

– Каждый раз, когда ты рассказываешь об этом, ты воодушевляешься на новые действия…

– …ведущие к новым неудачам, – заканчивает Принц.

– Расскажи, – говорит она.

Принц вздыхает, и рокочут над ним небеса, где плавают светлые рыбы с прозрачными животами. Он протягивает руку, и камешек выпрыгивает из моря обратно в нее. К нему ластится ветерок.

Он начинает говорить.

Вверх смотрит Анубис и видит смерть.

Смерть – это черная лошадиная тень, хотя и нет тут лошади, чтобы тень отбрасывать.

Вцепившись обеими руками в свой жезл, смотрит Анубис.

– Привет тебе, Анубис, Ангел Дома Мертвых, – раздается глубокий, звучный голос, наполняя собой весь зал.

– Привет, – негромко произносит Анубис, – хозяин Дома Огня – которого больше нет.

– Здесь тоже многое переменилось.

– Ведь прошло немало времени.

– Весьма.

– Могу ли я поинтересоваться твоим нынешним состоянием здоровья?

– Оно, как всегда, неизменно.

– Могу ли я поинтересоваться, что привело тебя сюда?

– Да. Можешь.

Пауза.

– Я думал, ты мертв, – говорит Анубис.

– Знаю.

– Я доволен, что ты как-то пережил тот смертоносный удар.

– Я тоже. Много веков ушло у меня на возвращение из тех мест, куда меня закинуло такое идиотское применение Молота. Я, как ты знаешь, убрался из пространства за миг до того, как нанес Озирис удар, крушащий солнца. И отбросило меня много дальше, чем я думал, в места, которым и в которых нет места.