Чтение онлайн

Вверх смотрит Вэйким и видит Стального Генерала.

– Мне почему-то кажется, что я должен его знать, – говорит Вэйким.

– Ну да! – говорит Врамин, и его глаза и трость мечут зеленое пламя. – Все знают о Генерале, скачущем по свету в одиночку. Со страниц истории доносятся громовые удары копыт его боевого коня, Бронзы. Он летел с эскадрильей Лафайета. Он прикрывал отступление в долине Джарамы. В лютую стужу помогал удерживать Сталинград. С горсткой друзей пытался захватить Кубу. И на каждом поле боя оставлял он свою частичку. В тяжелую пору жил он в Вашингтоне в палатке, пока другой знаменитейший генерал не попросил его уйти. Он был бит в Литл-Роке, а в Беркли ему плеснули в лицо кислотой. Он был внесен в черный список, поскольку состоял когда-то членом профсоюза. Канули в Лету все дела, за которые он сражался, но умирала каждый раз с рождением и развитием этих дел его частичка. Кое-как пережил он свой век – с искусственными членами, искусственным сердцем и жилами, со вставными зубами и стеклянным глазом, со вставной челюстью и пластиковыми костями, с вживленными кусочками фарфора и проводами, – пока наконец наука не дошла до того, чтобы изготовлять подобные предметы много лучше их природных образцов – тех, какими наделен обычный человек. И заново перебрали его, заменили ему часть за частью, орган за органом, пока не превзошел он в следующем веке на голову любого человека из плоти и крови. И опять он сражался на стороне восставших, и уничтожали его раз за разом в войнах; сначала – в тех, что вели колонии против материнской планеты, потом – в войнах отдельных миров против Федерации. Он всегда в каком-либо черном списке, но он играет себе на банджо, и ему на это наплевать, ибо он сам поставил себя вне закона, подчиняясь всегда его духу, а не букве. Много раз заменял он металлические свои части на плоть и однажды воплотился даже целиком, – но всегда прислушивается, не зазвучит ли вдали тревожный призыв рога, и вот уже, играя на банджо, устремляется он на помощь – и опять теряет свою человечность. Он поднял проигрышную карту со Львом Троцким, который поучал его, что писателям платят слишком мало; он делил товарный вагон с Вуди Гатри, который учил его своей музыке и поучал, что певцам платят слишком мало; он до поры до времени поддерживал Фиделя Кастро и узнал, что юристам платят слишком мало. Почти всегда его используют, обманывают, продают, но его это не волнует, ибо его идеалы важнее для него, чем сама плоть. Теперь же, конечно, дело Принца-Который-Был-Тысячью весьма непопулярно. Из того, что ты говоришь, я заключаю, что, если бы кто-то выступил против Дома Жизни и Дома Мертвых, его бы сочли сторонником Принца, которому, по правде говоря, не нужны никакие сторонники, – ну да это не имеет значения. И я осмелюсь заметить, что ты, Вэйким, против Принца. Я бы также рискнул предположить, что Генерал его поддержит, хотя бы потому, что Принц, поскольку он сам по себе, составляет явное меньшинство. Генерала можно разбить, но никогда нельзя уничтожить, Вэйким. Ну а вот и он. Если хочешь, можешь спросить его сам.

Стальной Генерал как раз спешился и теперь стоит перед Вэйкимом и Врамином, словно железная статуя в десять часов вечера – безлунным летним вечером.

– Я увидел твой сигнальный огонь, Ангел Седьмого Поста.

– Увы, но титул сей утерян вместе с постом, сэр.

– Я по-прежнему признаю права правительства в изгнании, – говорит Генерал, и такой несравненной красоты преисполнен его голос, что слушать его можно годами.

– Спасибо. Но я боюсь, что пришел ты слишком поздно. Вот он, Вэйким – он, кстати, мастер фуги времен, – уничтожит, чего доброго, Принца и тем самым сделает окончательно невозможным наше возвращение. Разве не так, Вэйким?

– Ну конечно.

– …Если только мы не найдем на него управу, – говорит Врамин.

– Ее можно дальше не искать, – говорит Стальной Генерал. – Лучше сдайся мне прямо сейчас, Вэйким. Поверь мне, я предлагаю это без всякого злого умысла.

– И я отвечаю тебе точно так же: пошел к черту. Если уничтожить каждую твою мельчайшую частичку, то, верится мне, не останется больше никакого Стального Генерала – и никогда уже больше не будет. На мой взгляд, бунтовщик вроде тебя заслуживает уничтожения – и я к твоим услугам.

– Многие думают точно так же, а я все еще в ожидании.

– Ну так больше не жди, – говорит Вэйким и делает шаг вперед. – Время тут и молит, чтобы его наполнили.

Тогда Врамин очерчивает вокруг себя и Мадрака круг зеленого пламени, и оба они следят за противостоянием мастеров.

В этот миг Бронза встает на дыбы, и среди многоцветья Блиса вспыхивают шесть бриллиантов.

Вступив в Срединные Миры, направляется Гор к туманному миру, называемому его обитателями Д’донори, что означает Обитель Довольствия. Он сходит со своей колесницы, на которой пересек безвоздушную ледяную ночь, и слышит сквозь густую завесу тумана, полностью покрывающую Д’донори, лязг оружия и воинственные возгласы сражающихся.

Голыми руками прикончив троих напавших было на него рыцарей, подходит он к высоким стенам города Лильяменти, у правителей которого были в прошлом весьма веские основания причислять его к тем божествам, которым небезразлично благосостояние и процветание их города.

Мир под названием Д’донори, хотя и омывают его течения и потоки силы, никогда не опустошался ни мором, ни нашествиями, ни голодом, которыми сдерживается рост населения прочих Срединных Миров, – все потому, что обитатели Д’донори сами справляются со своими проблемами. Весь их мир распадается на множество крохотных городов-государств и карликовых герцогств, которые беспрерывно воюют друг с другом, объединяясь разве что для того, чтобы избавиться от всякого, кто попробует объединить их всерьез и надолго.

Подходит Гор к главным вратам Лильяменти огражденного и стучит в них кулаком. Разносится по городу грохот, скрипят петли ворот.

Стоящий на стене страж швыряет вниз сквозь тусклую хмарь факел и тут же посылает вслед за ним стрелу, которая, конечно же, своей цели не достигает, – ведь Гору ничего не стоит прочесть мысли поднявшего на него руку и проследить траекторию полета стрелы. Когда стрела свистит совсем рядом, он отступает на шаг в сторону и становится поближе к свету факела.

– Отворяй ворота – или я снесу их с петель! – кричит он.

– Кто ты такой, что явился сюда без оружия, в одной набедренной повязке, да еще даешь мне указания?

– Я Гор.

– Не верю.

– Коли ты не откроешь ворота, – говорит Гор, – жить тебе осталось меньше минуты. И смерть твоя станет подтверждением того, что Гор не лжет. А потом я высажу ворота и через твой труп войду в город в поисках твоего правителя.

– Погоди! Если ты и вправду он, пойми, что я лишь исполняю свой долг и подчиняюсь приказу нашего правителя. Не сочти за богохульство, ежели отказываю я во входе первому встречному, кому только не лень заявить, что он – Гор. Откуда, сам посуди, мне знать, что ты не враг, пытающийся обмануть меня?

– Неужели найдется враг, который дерзнет на подобное безрассудство?

– Может статься. По большей части люди лишены рассудка.

Гор пожимает плечами и снова заносит кулак. Воздух вдруг пронизывает высокая, вибрирующая нота, и сотрясаются ворота Лильяменти на своих петлях, а их страж – внутри своих доспехов.

Гор растет, и росту в нем уже под три метра. Тряпица у него на заду цвета крови. У ног мерцает факел. Он замахивается.

– Погоди! Я впущу тебя!

Гор опускает кулак, и музыка затихает. Он уже на треть меньше ростом. Страж приводит в движение и наконец отворяет врата. Гор вступает в Лильяменти.

Добравшись наконец до окутанного плотной пеленой тумана дворца местного правителя, князя Дилвита, герцога Лильи, узнает Гор, что весть о его прибытии уже донеслась сюда со стен города. Мрачный чернобородый герцог, корона которого давно срослась с его черепом, выдавливает из себя самую широкую улыбку, на которую только способен, показывая среди туго натянутых губ два ряда хищных зубов. Он чуть кивает.

– Ты и вправду Гор? – спрашивает он.

– Да.

– Говорят, что всякий раз, когда проходит бог Гор этим путем, трудно бывает узнать его.

– Неудивительно, – отвечает Гор. – В этом вашем тумане непонятно, как вы вообще узнаете друг друга.

Дилвит хрипит, что означает у него смех.

– Ну да, часто мы и не узнаем и по ошибке приканчиваем своих же людей. Но всякий раз, когда приходит Гор, местный владыка подвергает его испытанию. В последний раз…

– В последний раз для князя Булваха я пронзил деревянной стрелой мраморную глыбу в локоть толщиной – чтобы с каждой стороны торчала она из камня.

– Ты помнишь!