Чтение онлайн

Результат всей битвы в целом огорчил: пришёл на нормальную перестрелку с нормальными мужиками и получил тортом в лицо. А ещё около пяти десятков обоссавшихся от страха солдатиков. В их числе — замерший самурай, принцесса на коленях и сиськами на показ, а рядом, держа ту в плену, приставив осколок топора и кинжал к шее, ещё двое интересных персонажей. Этот лысый мужик, плечо которому я вспорол пальцами, оказался до безобразия честным. Его страх и боль помогли сохранить трезвость ума; огромной туше мяса от меня не сбежать, потому он тут же устремился показать свою верность. Взял принцессу в заложники. Его верность смог себе объяснить, а вот второго… Рядом с здоровяком небольшой, хрупкий, с женскими очертаниями фигуры под плотной одеждой и маской на лице. Он или она, действительно удивил. Смутно вспоминая момент стычки с ассасинами, мог предположить, что это была именно та стерва, что выколола мне глаз, а после обсуждала это с другом. Зачем она осталась? Для разведки или для наблюдения за этой дойной коровой, именуемой авантюристкой? Так, решим это потом, а пока…

— Эй, самурай, ты чего не попытался убежать? С твоими-то навыками и силой, глядишь, чего и вышло бы.

Мужчина опустился на колени.

— Вряд ли бы вы отпустили такого мечника, как я, — кладёт оружие на землю он. — Ещё и о культуре нашего народа, о самураях знаете. Хотя, смею поправить вас, Люциус: вы говорите не с доблестным самураем, а с ронином, наёмным воином, лишившимся господина.

С хуя ли? Я поглядел на сучку, рыдающую на коленях, принявшуюся умолять меня о пощаде, выкупе и прочем.

— А она не твоя хозяйка?

Воин поморщился, стыдливо отвёл глаза в сторону, а лицо его перекосило в гримасе отвращения. Даже аура задрожала, что-то беззвучно закричало, словно посылало проклятья из-за понесённого позора и унижения.

— Расслабься, — говорю я, подойдя к нему. Мужчина церемониально кладёт свой длинный меч перед собой, скидывает броню, берётся за короткий и… — Брось это дерьмо. — Ударом ладони выбиваю короткий клинок. — Я не дам тебе умереть. Хоть ты и странный, поддерживаешь мнение той сучки о простых людях. Но ты довольно смелый и умелый, живи и приглядывай за всем этим стадом. Чтоб не чудили. — Рукой обвёл разоруживших себя воинов.

— А что будет с ней? — не забывая о «госпоже», с придыханием спросил воин. Я оглянулся, облизнулся и отдал команду двум новым слугам:

— Разденьте её.

Приказ был выполнен незамедлительно. Лысый гигант ещё кое-где мельтешился, а вот ассасинша без промедления срезала ремни на поясе, а после и трусы знатной сучки превратила в куски, отдельные друг от друга. Идеальная светлая кожа с парой ярких, новых красных пятен, на которых в дальнейшем всплывут гематомы. Большая, приятная глазу грудь, белый, выстриженный лобок… кайф, чё…

— Ты спросил, что с ней будет? — обратился я к самураю. — Выебу, как и обещал, сделаю своей шлюхой. Но, тебе предложу: не будь как она, научись жить по-новому, со всеми на равных, и, может, откроешь для себя новый мир.

Самурай печально поглядел на свой ритуальный клинок, лежавший на холодной земле.

— Раб не может жить как вольный человек.

— Вот попробуешь, а потом расскажешь. — Вложив ему обратно в руки его же оружие, направился к своему законному трофею. Надо будет вернуться к зеркалу, кое-что уменьшить, или я её и вправду очко её разорву.

Либо я, либо все пятьдесят твоих солдат — выбирай.

Когда на кону стоит жизнь, и маячит перспектива быть отодранной целым войском, даже ушлые, в краю охуевшие, жизни не знавшие бабы, предпочтут Князя тьмы рою голодных, хер пойми, чем болеющих солдат их собственного войска. С перешедшими под мой контроль авантюристами и наёмниками я в первую очередь решил посетить их лагерь, разграбить его и только потом, забрав всё ценное, прийти в Бавонию не как спаситель, а как узурпатор. Понимая человеческие возможности, усталость, трусость, обреченность связью с Князем тьмы, на солдат, переметнувшихся, решил не давить. Тем более «давить» — этой ночью мне было кого и куда. Воспользовавшись предоставленным, опустевшим от людского внимания «царским шатром» героини-сучки, не медля, занял место командира войска. Я велел простым солдатам безвозмездно забрать всё имущество тех, кто пал или сбежал; за дележку отвечал «самурай», а за раздвинутые ноги… та самая «героиня-сучка». Всю дорогу до лагеря я нес её прилюдно обнаженное тело на своём плече; затем кинул ту, словно секс-куклу, на кровать. В этом облике драть её означало казнить, не в одну из дырок я бы просто не влез. Потому ещё как минимум часов двенадцать предстояло ждать визита упырей Шалли, а за ними, с разведкой, прихода самой вампирши с заветным зеркалом. Появиться в таком виде в Бавонии или в её окрестностях всё равно что публично заявить, что Князь тьмы проводит захват, мобилизацию и призыв к действиям, войне. Пусть демоны там, в своей демонической стране, сидят смирно и дальше щелкают ебалом в поисках меня и мне подобного. Мы же тут, в стане людей, поживём мирно и спокойно кое-какое время. Посадим на трон Бавонии марионетку, распространим дух революции по миру и, ещё чего, распространим, в общем, с той силой, которая мне доступна; главное — уберечь моих девочек. А там, с Даном или без него, жизнь расцветет в новых аморальных красках!

С большим трудом выплюнув кляп из рта, мои мечтания о правлении миром, эротичных знойных красотках разных рас прерывает писклявая истеричка. Чей высокомерный голос привлекает внимание пары мужиков, стоявших на страже.

— Чудовище, смеешь смеяться! Давай, действуй, сделай это и убей меня!

Эта баба явно ждёт нашего соития гораздо сильнее меня. Прям аж плачет от нетерпения.

— Мужики, кто-нибудь хочет эту принцессу? — спросил я у них же.

— А можно? — Их аура отчаяния и страха внезапно изменилась на похотливую, омерзительно страстную и нетерпеливую. Не сложно представить, сколько солдат передергивало на своего эротичного командира. А ведь теперь сам Князь тьмы предлагал им, искушал отодрать её беззащитную и слабую.

— Ты… чьё имя… — показушно задумался я.

— Меня зовут… — стиснув зубы, гораздо тише, чем требовала её трахнуть, процедила баба.

— А точно… мне насрать, как тебя зовут и какая у тебя фамилия, — перебил её я. — Без приказа рта не открывай, или эти парни, — указал на беззубого старика и лапоухого дурачка с веснушками, — будут первыми, кто порадует тебя сегодня.

Стражники с омерзением заулыбались, захихикали, вызвав у меня и у сучки-героини приступ отвращения. Полуминутное молчание прерываю сам:

— Отлично, хорошо, что мы друг друга поняли. Вы двое, принесите алкоголь и еду.

— А командир?

— Я ваш командир, а она — сука. Видишь, лежит же, молчит… — пожал я плечами. — Я же человек слова, так что давай, ступай, если что, как и обещал, ты будешь у неё первым.

Страх идиота — вещь весьма интересная, собственно, как и его совесть. Почуяв сиюминутную выгоду, молодой ушастый с веснушками тотчас кинулся исполнять приказ. В принципе, как и безродный старик, очень старавшийся исполнять роль избранного стража и даже какого-то десятника Князя, выбранного лично им для «услужения». Пацан искал пиздёнки принцессы, дед, прикрываясь моим именем, подстилаясь, лизоблюдя, добивался повышения. Они оба идеально соответствовали своим ролям, пешкам, выглядевшим дерьмом на фоне своего величественного господина.

Пока я разглядывал трофейные карты, перечитывал письма, переписки короля с отрядом авантюристов Адамантитового уровня и их обсуждения о моей кончине, привилегиях и прочем, нашлось кое-что очень интересное, трогающее до глубины моей черной души. Лефесто, он и вправду прибыл в город ничегошеньки не зная, но вот уже после встречи со мной у лавки… Этот гадёныш смог заткнуть свою ауру ещё до пробного боя, он обманул мои ожидания, сохраняя хладнокровие, умудрялся вести вокруг пальца до прибытия своей быстрой и мобильной команды. Каким бы я себя распиздатым бойцом не чувствовал, понимая, что меня долгое время водили за нос, ощущаю слабость своего ума. Гений — это кто угодно, но не я. Доверчивый простак с большими руками, ногами, накаченным прессом и очень маленьким мозгом — вот кто я такой. Легкая обида вырвалась порывом неконтролируемой красной эсенции, что истекала из моего тела.

Баба-капитан, авантюристка, надменная, сильная и гордая, глядя на меня со стороны, лёжа на собственной кровати, начала шмыгать носом, гоняя по глотке сопли. Она мычала, с полными ужаса глазами глядя в мою сторону, в очередной раз распустила нюни. Наверное, это и спровоцировало меня к действиям.

Когда принесли еду, выпивку, не став дожидаться прихода упырей Шалли, задергиваю входную простыню, велю солдатам разойтись, а после обрезаю верёвки с рук пленницы. Её имя мне по-прежнему не интересно, для меня она вещь, которую я собирался оприходовать.