Чтение онлайн

— Сделаешь хоть что-то, что мне не понравится, тебя оттрахает не только твои собственные солдаты, но и призванные мною демоны. Поняла? — Боясь сломать кровать, сажусь у изголовья, раскупориваю целый бочонок алкоголя, галантно наполняя принесённую полулитровую кружку.

— Ты ведь и так убьёшь меня…

— Выебу, но не убью, — в очередной раз возразил я. — Это наказание за твои слова. И если это тебя взбодрит, могу добавить: выполняй мои приказы, как твои солдаты, и твоя бесполезная в моих интересах задница отправится домой на своих двоих. Пощажу тебя, отпущу на все четыре стороны, но при определённых условиях.

Гордая аристократка показушно зажмурила глаза, сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь взять под контроль свою ликующую ауру. Она радовалась; её жизнь не прервется сию минуту, и, как оказалось, честь для неё не главное. Оно и понятно, ведь между ног у неё всё там словно конём раздолбанно. Пиздюки из клубов такое называли «щавлем», хотя мне лично пофиг. Я женщин за стоны люблю.

Принцесска покорно раздвигает ноги, закрыв глаза, поднимает голову к верху, жестом всего тела говоря: — действуй.

Хм… хорошо. Она не стала пить протянутый мною алкоголь, даже не притронулась. Не пропадать же добру. Взяв сосуд, от груди и до пиздёнки, проливаю спиртное. Оно стекает по её соскам, груди, животу, скапливается на пупке и струйками сливается с него. Один из ручейков бежит к белому, ухоженному лобку, а после, проливаясь между складками, устремляется к аналу. Она дрожит, ей страшно, и это хорошо. Четыре руки позволяют делать с ней многое, но самое главное — не переборщить, сдерживать силы в этом демоническом облике, иначе, заигравшись, я могу лопнуть её, раздавить тело, голову, грудь или любую из конечностей всего двумя пальцами.

Руки использовать для ласок рисково. Они слишком сильные, а пальцы, каждая как бычий хер. Остаётся только одно, и мне, человеку, давно утратившему стыд и срам, любопытно, заставлю ли я эту напуганную суку кончить. Верхняя пара моих рук вдавливает предплечья аристократки в перину, вторая, раздвинув ноги, сковывает их движения. От такой растяжки девка болезненно оскалилась, но всё так же не открыла глаз. Мой язык, обычно я не обращал на него внимание, но в этот раз, словно отвечая моим пожеланиям, он длинным, словно змеиным кончиком коснулся выступающей плоти её вагины. Никакой вони, только вкус алкоголя и чего-то, манившего мужское естество. От второго змеиного косания ножки сучки дрогнули, попытались скинуть с себя мои нижние руки, но это невозможно, не с её ничтожной силой. Тело владыки демонов полностью отвечало всем предпочтениям и желаниям господина, я был огромен, мог делать с этой писклей всё, что заблагорассудится, в ответ на что она лишь пищала, боясь быть отданной на растерзание толпы.

Когда язык мой стал продвигаться глубже, а гримасса недовольства, злости постепенно стала уходить с лица аристократки-актрисы, я, играясь, расслабил руки. Теперь, при желании сопротивляться или даже атаковать, эта женщина могла спокойно, вжавшись в перины, вырваться из плена. Язык мой погружался всё глубже, края его становились толще, вкус алкоголя слабел, и на смену ему приходила лёгкая солёность с опадающими с него длинными, блистающими в пламени свечей вязкими нитями. Разочаровывающе, жертва даже не пыталась вырваться; с красным лицом, глядя на меня с прищуром, пуская слюни, она пальцами рук и ног впивалась в простыни и подушки. Она приняла мой лик, смирилась с неизбежным, стала женщиной и забыла, что я делаю, что должно служить наказанием, а не наградой.

Слегка наростив темп, проникая и раздвигая каждую клеточку её влагалища, добиваюсь нездержанного женского сладостного крика. Сама аристократка испугалась того, что издала, а я просто прервался. Сплюнув на пол все её соки, вновь поднялся на ноги, взяв в руки вторую бутыль алкоголя. То было не вино, что-то более крепкое и приятное на вкус. Словно ожидая продолжения, будучи уже свободной, принцесса лежала, раздвинув ноги и руки, со всей срамотой на показ, притворяясь, что ей плохо, из-под прищура наблюдая за мной и моими действиями. Она ждала, что я снова оболью её, и мы продолжим, а нет. Я просто стал пить, одну за другой поглощая пяти-семи литровые бочки, ожидая, когда прибудут упыри и я смогу наконец-то воспользоваться зеркалом, наслаждаясь этой сукой на полную катушку.

— Насильник, — когда пауза затянулась и баба поняла, что продолжения может и не быть, прозвучали очень провокационные слова, — ты уже получил что хотел? Теперь отпусти меня.

Картина сегодняшней «охоты» ещё стояла перед глазами. Не думая о сексе, я размышлял о битве, ассасинах, представлявших опасность. Меня нервировало собственное незнание, как к ним подобраться. В то же время эта голая, похотливая сучка, чья аура сильно поменялась с момента, как я ей отлизал, стала немного забавлять.

— Кто сказал, что это всё? — Играя по её правилам, спокойно ответил я, после чего подсел к кровати с новым бочонком. Глаза девки тотчас упали на алкоголь. — Хочешь? — спросил я.

— Подавись своим дишёвым пойлом, демон! — Отвернувшись, показушно выдала баба, хотя аура её слегка улыбнулась. Выходит, стерва? Любительница БДСМ, насилия, серьёзно? Мне и Шалли хватало, но вот у этой то и сиськи, и задница, ещё и не Блекберри, потому есть возможность дать волю всем своим грубостям и фантазиям.

Пальцем мизинца упираюсь ей во влагалище, сделав чуть-чуть больно, заставив ту дернуться, на половинках задницы ползти вверх, спросил:

— Теперь понимаешь, что бы было с тобой, вставь я его?

Девка удивилась, потом, поглядев на мой член, прикрытый повязкой, кивнула.

— Я не отказался от идеи поиметь надменную, наглую суку в твоём виде. Просто нужны кое-какие изменения, а затем, не переживай, ты будешь визжать от восторга.

Девка оскалилась, кинула в меня чередой оскорблений. Хотя аура её вновь едва заметно улыбнулась:

— Чёртово чудовище, я никогда не буду в восторге от такого, как ты!

— Да, да… вот это и проверим. Тебе, кстати, какие члены нравятся? Толстые и короткие, длинные и тонкие? Говори, подберу тебе по вкусу.

Дальше были маты, лёгкая истерика и, в принципе, ничего нового; аура этой шлюхи казалась стабильнее и спокойнее любого из окружавших нас людей, включая её верного стража-самурая. Какую чушь он бы ни нёс, оставался тут исключительно из-за неё. Может, рабский контракт какой с отцом этой давалки, а может, и ещё чего. Этот мир огромен и вообще не понятен мне. Тут баб демоны трахают, а те вроде как и рады. В общем, беспредел и только.

Появление упыря оказалось сродни визиту простого люда. Шалли позаботилась о маскировке, всучила простому трупу дорогущее зеркало. Никто, включая самурая, ничего и не понял. Преобразившись, я принял старый лик — красноглазого, миловидного, сногсшибательного Люциуса, дворецкого семьи Блекберри. В момент смены рядом находились лишь самурай, девушка-ассасин и моя голая пленница, разинувшая рот от удивления. Она знала о зеркале как об утраченном с веками артефакте, а вот о том, у кого он находится, — ни слухом ни духом. Далее шёл простой спектакль с обозначенными ролями. Так как самурай тут сейчас за главного, после «телепортации Дьябло», ему я велел следить за солдатами. Дезертирство — смерть, нападение на меня — смерть. Его задачей стало это объяснить, а моей — играть роль его слуги. В принципе, особой ставки на этот сброд я не делал, убивать жалел, хотя, эти суки вряд ли меня пощадят. Догадывался, что ночью, или когда захочу поспать (живые ведь когда-нибудь спят), ассасин попробует с самураем меня прирезать. Это действие напрашивалось само собой; в их ситуации поступил бы точно так же: дождался, когда сильный враг ослабнет, падёт на кровать, а затем задушил или резанул по горлу, стоит быть начеку. Посмотрим, решатся ли они на это в подобной моей физической форме.