Чтение онлайн

— Не вставай у хвоста. А то она и лягнуть может. Встань с боку и погладить ногу с внутренней стороны. Она её приподнимет и тебе удобно будет.

Мелена так и поступила, отчистив копыта. Потом взяла щётку похожу на ту, что была в руках у Данияра. Широкой с мягким ворсом щёткой она бережно проходилась по шкуре лошади.

— Не так нежно, можешь сильнее. Больно ей так не сделаешь.

Она сделала так, как сказал Данияр. Он не выглядел так, что словно вновь начнёт издеваться. Не было в нём веселья, да той же печали. Но что-то в нём переменилось. А может Мелене это казалось из-за желания увидеть подобное? Или может он просто плохо спал?

— Ты всегда сам его чистишь? — спросила она, желая сказать иное.

— Когда в походе — да.

— А давно ты в седле?

Данияр усмехнулся.

— С раннего детства.

— Я правда не хотела тебя убивать. Но понимаю, почему ты решил иначе. На твоём месте я бы так же поступила.

— И зачем ты полезла?

— Книжка, — тихо и неловко ответила Мелена, не поднимая головы. — Мне показалось, там были записи про нечисть.

— Так ты умеешь читать? — удивлённо и весело спросил Данияр.

— Татьяна научила.

— Разумеется.

Он ничего больше не добавил, а Мелена не спрашивала. Они молча вычищали лошадей, а после присели у берега. Данияр достал бурдюк с водой, отпил и протянул Мелена. Она приняла мешок.

Она искренне надеялась, что он поверил. Не ради неё, но ради хотя бы того, чтоб им легче стало. Каким забавным казалось то, что она наделась на его сотрудничество. На то, чтоб не становился ей врагом, ведь не хотела взаправду с ним биться. И не потому, что боялась проиграть. Вот уж нет, она бы победила его. Её магия быстрее и сильнее его клинка. Данияр раздражал зачастую, но Мелена не могла сказать, что не понимала его. Может от этого он сильнее раздражал, ведь казался логичнее, а не просто злее и подозрительнее?

— Мне не нравилось сидеть в седле, — внезапно произнёс Данияр, глядя вперёд. — После этого задница болела аж жуть. Да и ноги со спиной ныли, а ведь следовало ещё и тренироваться. Я же княжич, обязан воинскому делу быть обучен.

И обаятельно улыбнулся, но глаз не тронула радость.

— И всё же ты предпочёл седло, а не дворец?

Он не сразу ответил. Прошло пару или может больше мгновений тишины. Они оба вглядывались в широкие поля за рекой, как ветер беспокоил траву. Как вдалеке темнели от надвигающихся сумерек леса, как небо медленно из голубого становилось сиреневым.

— А ты лес.

Мелена на него вопрошающе поглядела.

— Я заметил, как ты изменилась, только мы вышли за стены. Как лицо расправилось, плечи поднялись вместе с грудью от глубоко вдоха, как безмятежно ты вдохнула. Я почти даже могу это понять.

Слова смутили. В груди от чужого интереса сделалось теснее и жарче, словно бы Данияр её обнажил. Уж кому, а ему не хотелось полностью раскрываться.

— Но ты ведь княжич.

— И что с того? Отцу… — Данияр замолк и скривился, глубоко вдохнул и продолжил:

— Ему было неприятно на меня смотреть. Ты ведь понимаешь почему. Он всё думал, что матушка нагуляла меня. Да и остальные замечали различие меж золотогривыми братьями и мной. Каждый во дворце чувствовал немилость князя ко мне и повторяли за ним. Даже слуги не воспринимали меня всерьёз.

Мелена нахмурилась и против воли посочувствовала Данияру. А вернее ребёнку, которым он был. Она могла понять его, ведь её саму не принимали и сторонились. Но когда было нужно лечебное снадобье или глупое гадания на суженого — к ней подбегали с улыбкой и льстивыми словами. Порой подобное злило, но почти всегда печалило.

— Поэтому ты никому не веришь? Думаешь, что люди до сих пор думают, что ты не княжич?

— Может и правда не княжич, — он невесело улыбнулся, добавив, — но об этом уж не узнать.

— Разве нет заклятия для раскрытия истины? Ворожей уж должен был знать его.

— Да знает он… Но в ритуале, по его словам, мы трое должны участвовать, а я отказался.

Мелена выгнула брови, ухмыльнулась и с издёвкой спросила:

— Испугался, что страхи правдой станут?

И рассмеялась, не ожидая ответа. Она не могла понять, почему не верит подобному. Может слова Белавы звучали тогда твёрдо, как простая и ясная истина. Или может то, что Данияр не был бы княжичем, казалось, странным?

А может это она странная? Как Илья сказал, что Данияр княжич, так Мелена ничего не спросила. Разумеется, не малость удивилась, но приняла. И приняла Харину, что захотела дружить? И Татьяну, что не отказалась от слов и даже извинилась. Да та же Чернава. Может она спустя столько лет так и не изменилась? Не зачерствела, как полагалось той, кого вечно сторонились? Почему она не озлобилась? Может она и правда не так плоха, как люди её видят? Может Харина разглядела то, что и сама Мелена давно разучилась видеть? Взяла, да поверила в слова других. Что она страшная и злая ведьма из леса.

— Я боюсь, — прервал поток мыслей тихий голос Данияра, — как Ярик с Ильёй на меня начнут смотреть.

Мелена удивилась, а затем фыркнула.

— Какие же они тогда тебе братья, что годы вашей жизни и дружбы можно перечеркнуть такой мелочью?

— Мелочью?!

— Да! Мать то у вас одна! Я вот со старой ведьмой жила, она не была моей крови, но от этого любить меньше я её не стала, как и оплакивать смерть.

— Я знаю, что ворожей силён. И не значит ли, что его матушка так же сильна должна была быть?

Вопрос о Яге удивил. Данияр выглядел слегка встревожено, но и заинтересовано. А может ему стало легче, что о нём больше разговора не было. Подобное казалось необычным. Мелена отвернулась, разглядывая траву под ногами. Подняла голову и посмотрела на горизонт, на лес вдалеке.

— Яга была сильной, очень сильной, но зачастую не использовала свой дар. И выглядела, как самая обычная старуха. Порой посмотришь на неё и правда так подумается. У неё тряслись морщинистые руки, когда она перебирала жёлуди или штопала одежду. Или как она меня ругала за какую-то глупость и бубнила себе под нос ругательства. Но в других воспоминаниях… Она словно молодела на глазах. Я помню, как она стояла твёрдо и прямо, пока над нашими головами набирал мощи гром. И как перед вспышкой молнии она уверенно глядела вверх, будто готовая отправится в тёмные недра облаков за белой Перуновой стрелой.

Данияр смотрел на Мелену хмуро. Неверии в сказанное смешивалось с изумлением от догадки, что делали ведьмы во время грозы. В глубине чёрных глаз княжича казалось маленькой искоркой промчалось восхищение, но так быстро, что могло и просто привидеться.

— И зачем вам Перуновы стрелы?

Мелена усмехнулась, а потом тихо и кратко рассмеялась.

— Когда мы пошли их ловить, мы поймали одну единственную. И я долго думала, зачем она Яге. А потом та решила, что время настало. И ушла.