Чтение онлайн

Ее величество прохаживалась по залу с его величеством под руку, они беседовали с гостями. Скорее всего, благодарили за пожертвования. Старшего принца опять не было видно. Леонид развлекал Милену, которая продавала лотерейные билеты. Кажется, он ее простил. Ирина Львовна расположилась в кресле, в зоне отдыха, и, обмахиваясь веером, зорко поглядывала по сторонам.

Цветы я распродала быстро, отнесла деньги казначею бала, но, когда добралась до киоска с пирожными, то обнаружила, что он уже закрылся.

– Так и знал, что не успеешь, - произнес Гордей у меня за спиной. – Но не знаю, угадал ли.

Он держал блюдечко с пирожным – шоколадным бисквитом с взбитыми сливками и клубникой. Чудо, а не мужчина!

Отведя меня в сторону, Гордей мне это пирожное и скормил, несмотря на мои шутливые протесты.

Когда я запивала сладкое лимонадом, объявили о начале аукциона и предложили подарить букеты дамам.

– О, уже можно, - заявил Гордей, прикрепляя свой букет из сухоцвета к юбке моего платья.

Только тут я вспомнила о традиции цветочных аукционов. Сначала продавали букеты, а после мужчины крепили их к платью понравившейся девушки. И та, у кого букетов больше, участвовала в аукционе, как лот. Но покупали, конечно, не девушку, а право встать с ней в первую пару, чтобы открыть бал.

– Разрешите… Разрешите…

Вот уж чего я точно не ожидала, так это того, что мужчины облепят меня со всех сторон, оттесняя Гордея. И каждый цеплял букетик к моему платью.

– Ты самая красивая девушка на балу, - сказал Гордей, когда поток букетодарителей иссяк.

– Не льсти, - вздохнула я. – Все знают, чья я невеста. Смотри, они дарят букеты и своим дамам сердца. А ты отчего не запасся букетами?

– Вот еще!
– Гордей фыркнул. – Ты у меня одна.

Подсчет букетов проводить не стали: ткань моей юбки исчезла под сухоцветом.

– Что делать, что делать, - запричитал Гордей шутливо. – Ты ж у меня танцевать не умеешь!

– Ой, что там сложного… красиво пройтись, - отмахнулась я. – Это же не вальс.

Бал открывал полонез – торжественное шествие зигзагами по залу. Но, откровенно говоря, и вальс меня уже не пугал. Похоже, я так часто ошибалась из-за волнения и неуверенности в себе. Не далее, как сегодня утром, на прогулке с Гордеем, мы вальсировали минут десять на глазах у невозмутимого Мартиша, и я ни разу не наступила Гордею на ногу. Беспокоил только котильон, где легко можно спутать фигуры. Однако Гордей обещал подсказывать.

Аукцион выиграл… король. В последний момент он перебил ставку Гордея и, довольный, подал мне руку. К тому времени платье уже освободили от сухоцвета, музыканты заиграли… и мы выдвинулись к центру зала, вышагивая в такт музыки. У полонеза, и правда, несложные движения: шаг в сторону, реверанс, и то же самое с другой стороны партнера, или обойти партнера по кругу. В общем, опозориться я не боялась.

После полонеза сразу перешли вальс, но его величество не позволил Гордею меня увести.

– Задержу вас ненадолго, - сказал он.

И жестом велел слуге, державшему поднос с тремя бокалами, подойти.

– Хочу выпить за ваше здоровье, дети мои. – Федор Юрьевич взял один бокал, другой подал мне, третий – Гордею. – Будьте счастливы.

Я пригубила игристое вино, однако он не позволил отставить бокал.

– До дна, княжна, - велел он. – Это легкое вино. И вы под присмотром моего сына.

После он нас отпустил, и вскоре вино ударило в голову, стало легко и весело, захотелось танцевать. Гордей, хоть и мой жених, однако постоянно быть моим партнером в танцах не мог, так не принято. Поэтому я не отказывала другим мужчинам, и он приглашал других девушек.

После нескольких танцев разыграли лотерею – несколько вещей, которыми пользовались члены королевской семьи. Например, веер королевы, запонки короля, бант принцессы, оловянный солдатик принца.

– Твой? – поинтересовалась я у Гордея.

– Нет, младшенького, - ответил он. – Моего тут ничего нет.

– Почему? – удивилась я.

– А я жадный, - усмехнулся он.

Как только закончили разыгрывать призы в лотерее, начался котильон. Это и танец, и игра: чередование игры и танца. Пары сразу разбили в группы по четыре, и мы менялись партнерами в фигуре «Крест-накрест», а потом все вальсировали попарно, играя в «Касания». Тут уже кавалеры и дамы встали по двое. Кавалер поворачивался спиной к дамам, и они обе касались его плеч, он выбирал одну и уходил с ней на круг вальса, а оставшаяся вставала спиной к двум кавалерам, и теперь они касались ее плеч, а она выбирала, и так далее.

Котильон длился больше часа! Я уже ног под собой не чуяла, когда, наконец, объявили о его завершении. И Гордей тут же сказал, что мы можем уйти.

– Можем? Правда? – обрадовалась я. – А куда пойдем? Не хочу спать!

– И я… не хочу расставаться… - выдохнул Гордей, не спуская с меня глаз.

Он смотрел… как-то странно. Немного не так, как обычно. Было в его взгляде что-то пугающее и манящее одновременно.

– Ты все еще должна мне поцелуй, - вдруг напомнил он. – Не хочешь отдать?

– Хочу, - согласилась я, оглядываясь по сторонам. – Но не здесь же…

– Пойдем.

Гордей взял меня за руку и увлек за собой. Шум и музыка остались позади, едва мы шагнули в потайной коридор. Гордей уверенно шел куда-то, и я крепко держала его за руку, все еще пьяная от вина и танцев.

– Где мы? – спросила я, очутившись в незнакомой комнате.

– В моей спальне, - ответил Гордей тихо. – Риша…

Он наклонился и поцеловал мое плечо.

Это намек? Или предложение прямым текстом?

– Эй, это же я должна тебя поцеловать, - засмеялась я. – В губы.

«Так нельзя!» - мелькнуло где-то на задворках сознания.

«Только так и нужно», - возразило подступившее желание.

– Целуй, - согласился Гордей, присаживаясь на кровать. – Но если хочешь уйти, скажи сейчас, пока я еще могу… остановиться…

В его голосе появилась хрипотца, взгляд расфокусировался, а речь как будто бы замедлилась.

Увы, но я не такая сильная. Я неразумная. Я не смогу отказаться.

Если я и удивила Гордея тем, что согласилась на близость, он и бровью не повел. Принял это, как должное, без тени сомнений. А я…

Что поделать, я не юная княжна, которой с детства внушали, что целомудрие – добродетель всех приличных девушек. Если я не спала с мужчинами, то исключительно по собственному желанию. Я хотела лишиться девственности по любви. Так и получилось.

Не знаю, о чем думал Гордей, почему не ждал терпеливо дня свадьбы. Возможно, и здесь мораль – лишь ширма, а нравы свободные, и переспать с невестой – не преступление. Вполне вероятно, что мужчинам позволительно многое, и моя репутация теперь целиком зависит от поведения Гордея. Однако я ни о чем не жалела.