Чтение онлайн

Редактор наклонился к микрофону и дал указания конторскому служащему, после чего недовольно откинулся на спинку кресла и снова обратился к Герсену «На пути к выходу зайдите в отдел 2А — там вы получите удостоверение. Насколько я понимаю, вы станете выездным репортером и не обязаны ни перед кем отчитываться. Завидная должность, нечего сказать. О чем вы собираетесь писать?»

«О разных вещах, — пояснил Герсен. — Обо всем, что привлечет мое внимание».

Челюсть главного редактора отвисла: «Вы не можете просто так взять и публиковать в «Космополисе» все, что вам взбредет в голову! Наши выпуски планируются за несколько месяцев! Мы проводим опросы общественности, определяя, какие темы больше всего интересуют читателей».

«Как вы можете знать, интересуются ли они тем, чего не читали и не прочтут? — возразил Герсен. — Новые владельцы намерены покончить с зависимостью от опросов».

Редактор скорбно покачал головой: «Каким образом, в таком случае, мы узн'aем, о чем следует писать?»

«У меня есть несколько идей на этот счет. Например, Институту давно пора задать трепку. В чем заключаются его нынешние цели? Кто именно занимает 101 й, 102 й и 103 й уровни? Они подавляют распространение информации — какой именно информации? Почему мы больше ничего не слышим о Трайоне Руссе и его антигравитационном аппарате? Институт заслуживает всестороннего расследования. Вы могли бы посвятить целый выпуск этой злободневной проблеме».

Редактор коротко кивнул: «А вы не думаете, что в таком случае мы в какой-то степени... зашли бы слишком далеко? Кроме того, почему вы так уверены, что читатели на самом деле интересуются Институтом?»

«Даже если это не так, им следовало бы им интересоваться».

«Легко сказать! Но таким образом издавать журнал невозможно. На самом деле люди не хотят ни в чем разбираться, они хотят думать, что уже всему научились, не прилагая ни малейших усилий. В наши «серьезные» статьи мы стараемся вставлять наводящие намеки и ссылки — по меньшей мере для того, чтобы им было о чем посудачить на вечеринках. Но продолжайте — что еще вы могли бы предложить?»

«У меня вызывают любопытство личность Виоля Фалюша и его Дворец Любви. Что, в сущности, происходит в этом небезызвестном заведении? Как Виоль Фалюш представляется своим клиентам? Под каким именем он скрывается, когда прилетает из Запределья? Кто гостит в его Дворце Любви? Как гости туда попадают? Возвращаются ли они оттуда и, если да, по своему желанию или по желанию Фалюша?»

«Интересная тема, — согласился редактор. — Пожалуй, несколько щекотливая. Мы предпочитаем не увлекаться сенсациями и — если можно так выразиться — неприглядными сторонами жизни. Тем не менее, я сам нередко задумывался о Дворце Любви. Что, в самом деле, там скрывается? Обычные пороки, надо полагать. Но никто в этом не уверен, никто не знает наверняка. Что еще?»

«На сегодня хватит, — Герсен поднялся на ноги. — Кстати, над отчетом о Фалюше и Дворце Любви я собираюсь работать сам».

Главный редактор пожал плечами: «Воля ваша — вам предоставлена полная свобода действий».

Герсен немедленно отправился на скоростном поезде по туннелю под Ламаншем в Ролингсхавен и прибыл на огромный Центральный вокзал Западноевропейской зоны за несколько минут до полудня. Он пересек выложенный белой плиткой зал ожидания, проходя мимо эскалаторов, обозначенных наименованиями Вены, Парижа, Царьграда, Берлина, Будапешта, Киева, Неаполя и дюжины других древних городов, остановился у киоска, чтобы купить карту, зашел в кафе и уселся за столом, заказав кружку пива и жареные колбаски.

Герсен долго жил в Амстердаме и неоднократно пересаживался на Центральном вокзале, но почти ничего не знал о Ролингсхавене. Поэтому он ел, изучая карту города.

Ролингсхавен, метрополия внушительных размеров, был разделен на четыре основных муниципальных округа двумя реками, Гаасом и Шлихтом, а также Большим Эвресским каналом. На севере находился Цуммер, мрачноватый район многоквартирных высотных домов и аккуратных торговых центров, тщательно спланированных каким-то городским советом в далеком прошлом. На мысу Хейбау, выступавшем далеко в море, расположились знаменитая консерватория Гендельхалле, чудесный Галактический зоопарк и Детский парк аттракционов. В других отношениях Цуммер не заслуживал особого внимания.

Южнее, на другом берегу Шлихта, ютился Старый город — разношерстная мешанина лавочек, гостиниц, молодежных общежитий, ресторанов, подвальных пивных, миниатюрных книжных базаров, тесных контор и покосившихся маленьких домов, каменных и бревенчатых — некоторые из них сохранились со Средних веков. Этот район был настолько же оживленно хаотичен и колоритен, насколько Цуммер был безжизненно упорядочен и угрюм. Старый город был пристанищем древнего Университета, окна которого выходили на рыбный рынок, протянувшийся вдоль берегов Эвресского канала.

Напротив, по другую сторону канала, простирался Амбейль — район девяти холмов, сплошь застроенных домами; по периметру Амбейля чередовались доки, склады и верфи, а также отмели, где выращивали знаменитых фламандских устриц. Широкое устье Гааса отделяло Амбейль от Дуррая, не столь холмистого округа, опять же сплошь застроенного небольшими домами, но там вдоль всего побережья простирались на юг, до самого горизонта, огромные промышленные комплексы.

В этом городе родился Виоль Фалюш — точнее, Фогель Фильшнер; здесь он совершил свое первое выдающееся преступление. Так как юный Фильшнер жил в Амбейле, Герсен решил сделать именно Амбейль отправным пунктом своих изысканий.

Покончив с пивом и сосисками, Герсен поднялся на эскалаторе на третий ярус вокзала, откуда вагон городского метро, нырнув под Эвресский канал, быстро отвез его на станцию Амбейля. Поднявшись на поверхность, Герсен смотрел по сторонам, пытаясь разобраться в кривых улицах, озаренных характерным для этих мест туманно-золотистым светом. Подойдя к старухе, торговавшей в киоске газетами, он поинтересовался: «Есть тут где-нибудь неподалеку хорошая гостиница?»

Старуха указала темным сморщенным пальцем: «Вверх по Хеблингассе есть гостиница «Рембрандт», не хуже любой другой в Амбейле. Конечно, если вы привыкли красиво жить, вам больше подойдет отель «Принц Франц-Людвиг» в Старом городе — лучший в Европе, но и цены там соответствующие».

Герсен остановился в гостинице «Рембрандт» — приятном старомодном сооружении с вестибюлем и коридорами, обшитыми панелями темного дерева; ему отвели номер из двух комнат с высокими потолками, выходивших окнами на серый простор Гааса.

Муниципальные учреждения еще не закрылись. Герсен вызвал такси и отправился в мэрию, где, уплатив небольшой сбор, получил доступ к городскому архиву. Просматривая записи на букву «Ф», относившиеся к 1495 году, он нашел адреса трех семей по фамилии «Фильшнер» и записал их. Кроме того, Герсен записал адреса двух семей по фамилии «Тинзи». Произведя поиск среди записей, действительных на сегодняшний день, Герсен обнаружил два адреса Фильшнеров и четыре адреса горожан по фамилии Тинзи. Один из адресов Фильшнеров и один из адресов Тинзи не изменились за тридцать лет.

Затем Герсен посетил редакцию местной газеты «Гелион» — здесь ему помогло в качестве пропуска удостоверение репортера «Космополиса». Пользуясь компьютером справочного отдела редакции, Герсен нашел имя «Фогель Фильшнер» и вызвал на экран все относящиеся к этому имени материалы.

Содержание газетных заметок, посвященных Фогелю Фильшнеру, соответствовало рассказу Дандины, хотя отличалось относительной лаконичностью. Журналист отзывался о Фогеле как о «подростке, подверженном приступам мрачной меланхолии и часто бродившем по ночам в полном одиночестве». Его мать, Хедвига Фильшнер, работавшая в косметическом салоне, заявляла, что невероятный и возмутительный поступок Фогеля стал для нее полной неожиданностью. Она называла своего отпрыска «послушным мальчиком — пожалуй, слишком мечтательным и склонным к уединенным размышлениям».