Чтение онлайн

Герсен проехал подземным поездом до станции Хедрик на бульваре Кастель-Виванс и вышел на поверхность в коммерческом экспедиторском районе Амбейля, прилегавшем к портовым сооружениям устья Гааса. Здесь кипела бурная деятельность, теснились сотни агентств, складов, контор, верфей, закусочных, ресторанов, винных лавок, фруктовых ларьков, газетных киосков, аптек. Баржи причаливали в доках и разгружались роботами, самоходные подводы громыхали по бульвару, мостовая дрожала, когда грузы везли подземными составами. В кондитерской Герсен спросил, где находится улица Фитлингассе, и ему посоветовали ехать по бульвару на восток.

Бульвар обслуживался автоматическими открытыми платформами — пассажиры сидели на скамьях лицом к улице. Герсен проехал больше четырех километров вдоль набережной Гааса, тянувшейся справа. Толчея кончилась; внушительные массивные сооружения делового района сменились древними трех- и четырех-этажными постройками — причудливыми жилищами из панелей плавленого камня и терракоты с узкими окнами и стенами, покрывшимися расплывчатыми потеками и пятнами под воздействием задымленного соленого воздуха. Иногда платформа проезжала мимо пустыря, поросшего сорняками. В этих промежутках можно было видеть на севере следующую улицу, параллельную бульвару Кастель-Виванс, с плотно прижавшимися одно к другому высокими многоквартирными зданиями.

Фитлингассе оказалась узкой темноватой улочкой, поднимавшейся в сторону от бульвара по склону холма. Герсен сошел с платформы и почти сразу заметил нескладную двухэтажную постройку на барже, пришвартованной к обветшалому причалу. Из печной трубы поднималась струйка дыма. Кто-то был дома.

Герсен осмотрел окрестности. Солнечные лучи переливались дымчатыми отблесками в широком устье реки; на далеком противоположном берегу сотни домов с красновато-коричневыми черепичными крышами подступали шеренгами к самой реке. Ближе виднелись заброшенные верфи, гниющие кучи мусора, пара складов и питейное заведение с выпуклыми лиловыми и зелеными окнами. На причале сидела скучающая девушка лет семнадцати или восемнадцати, бросавшая камешки в воду. Бросив на Герсена быстрый безразличный взгляд, она отвернулась. Герсен разглядывал домик на барже. Если здесь жил Наварт, из его окон открывался неплохой вид — хотя бледный солнечный свет, коричневые крыши Дуррая, полуразрушенные верфи и тихий плеск речной волны навевали меланхолию. Даже девушка на причале, в короткой черной юбке и коричневой блузе, казалась не по летам серьезной и угрюмой. Ее темные волосы были взъерошены — ветром или просто по небрежности. Герсен подошел к ней и спросил: «Наварт живет на этой барже?»

Она кивнула, нисколько не оживившись, и продолжала сидеть с неподвижно сосредоточенным лицом, провожая глазами Герсена — тот спустился по лесенке на причал и пробрался по грозившему провалиться узкому трапу на бак старой баржи.

Герсен постучался в дверь. Никто не ответил. Герсен снова постучал. Дверь резко распахнулась; выглянул заспанный небритый субъект неопределенного возраста, тощий, с костлявыми руками и ногами, кривым горбатым носом, почти бесцветными свалявшимися волосами и глазами, не косившими, но все равно словно смотревшими в разные стороны. Он выкрикнул диким грубым голосом: «Почему в этом мире нигде никому не дают покоя? Убирайся с моей палубы! Стоит только прилечь отдохнуть, какой-нибудь безмозглый чиновник или назойливый барахольщик обязательно ломится в дверь и поднимает меня с постели! Ты еще здесь? Разве я недостаточно ясно выражаюсь? Смотри, я тебе покажу, где раки зимуют...»

Герсен пытался объяснить причину своего визита, но тщетно. Когда Наварт повернулся, чтобы достать что-то из-за спины, Герсен поспешно отступил на причал. «Мне нужно с вами поговорить! — прокричал он оттуда. — Я не чиновник и не продавец, меня зовут Генри Лукас, и я хотел бы...»

Наварт тряс тощим кулаком: «Ни сейчас, ни завтра, ни в обозримом будущем, ни в необозримом будущем не желаю с тобой якшаться! Убирайся! У тебя лицо предвестника беды! По твоей хищной роже сразу видно, что ты шальной! Не хочу тебя видеть. Уходи!» С торжествующей злобной ухмылкой поэт перетащил дощатый трап на палубу, вернулся в домик и захлопнул дверь.

Герсен вернулся на набережную. Девушка продолжала сидеть, как раньше. Обернувшись к барже поэта, Герсен недоуменно спросил: «Он всегда такой?»

«Наварт есть Наварт», — пожала плечами девушка, словно больше никакие объяснения не требовались.

Герсен зашел в кабак с выпуклыми окнами и заказал кружку пива. Бармен, молчаливый верзила с выдающимся брюхом и проницательными глазами, либо ничего не знал о Наварте, либо не хотел ничего говорить. Из него Герсен не выудил никаких сведений.

Пока Герсен сидел и размышлял с кружкой в руке, прошло полчаса. Наконец он взял лежавшую в углу стойки местную телефонную книгу и открыл раздел, посвященный сбору и переработке металлолома. В глаза тут же бросилось напечатанное большими буквами объявление:

«СПАСАТЕЛЬНАЯ И БУКСИРНАЯ СЛУЖБА ДЖОБАНА

БУКСИРНЫЕ СУДА — ПЛАВУЧИЕ КРАНЫ — ВОДОЛАЗНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ

Беремся за любую работу, сдельная оплата!»

Герсен позвонил в службу Джобана и разъяснил свои пожелания. Его заверили в том, что утром следующего дня требуемое оборудование будет в его распоряжении.

Наутро вверх по течению прибыло громоздкое буксирное судно. Рыча двигателями и поднимая волну, судно развернулось, остановилось и осторожно, кормой вперед, протиснулось левым бортом к пристани буквально в двух шагах от баржи Наварта. Высунув голову из рубки, помощник капитана прокричал команду, матросы забросили тросы на тумбы причала. Тросы натянули, буксир пришвартовался.

Наварт выскочил на палубу, танцуя от ярости: «Почему вы швартуетесь под самым носом? Поднимется ветер, эта громадина раздавит мою баржу!»

Облокотившись на поручень кормы буксирного судна, Герсен смотрел сверху на обращенное к нему лицо Наварта: «Вчера я выразил желание с вами поговорить — может быть, вы помните?»

«Помню, как же! Прекрасно помню — я послал вас подальше, а вы вместо этого вернулись, да еще на какой-то чертовой посудине!»

«Может быть, вы согласитесь уделить мне несколько минут? Наш разговор может оказаться полезным для меня и выгодным для вас».

«Выгода? Нужна мне ваша выгода! Я оставил в пивных больше денег, чем вы заработаете за всю жизнь. Убирайте свой буксир к чертовой матери! Больше мне от вас ничего не нужно».

«Уберу. Мы здесь остановились всего на несколько минут».

Наварт капризно кивнул. Тем временем на правый борт буксира уже понимался нанятый Герсеном водолаз. Оглянувшись, Герсен заметил это и снова повернулся к Наварту: «Для меня важно с вами поговорить. Если бы вы были так добры...»

«Для вас это важно, для меня — нет. Убирайтесь вместе со своей пузатой вонючей посудиной!»

«Один момент», — отозвался Герсен. Обернувшись, он кивнул водолазу; тот нажал кнопку.

Под баржей поэта что-то глухо грохнуло — баржа вздрогнула и тут же стала крениться. Наварт принялся лихорадочно бегать по палубе, заглядывая в воду. С буксира на баржу сбросили тросы с крюками, зацепившими габаритный брус.

«По-видимому, ваш двигатель взорвался», — сообщил Наварту Герсен.

«Как это может быть? У меня никогда не было никаких взрывов! Кроме того, у меня нет никакого двигателя. А теперь я тону!»

«Вы не утонете, пока баржу поддерживают наши тросы. Но через минуту мы отплываем, и захваты придется отцепить».

«Как же так? — всплеснул руками Наварт. — И я пойду ко дну вместе с баржей? Вы этого хотите?»

«Учтите, что вы сами приказали мне убираться, — спокойно ответил Герсен. — А поэтому...» Повернувшись к матросам, он сказал: «Снимайте швартовы. Мы отплываем».