Чтение онлайн

— Ах, черт, — простонал он и побежал за удаляющимся доктором Андерсоном. — Подождите!

Врач остановился и резко обернулся.

— Возможно, она находится здесь под другим именем. Такая худенькая, с черными волосами, лет двадцать. Я знаю, что эта история содержится в тайне, но я — ее друг, работаю здесь. Мы встретились вчера, она просила передать ей газеты… — Ник вынул из пакета, что держал в руках, несколько газетных листов.

— Вы встретились? — недоверчиво посмотрел на него Андерсон.

Ник не ответил, избегая щекотливой темы, и поэтому молча протянул ему пакет.

— Вы сможете навестить ее после обеда, — неожиданно смягчился врач. — Мне кажется, ей не помешало бы поговорить с кем-то из друзей.

— Спасибо. Я хотел бы узнать о ее состоянии.

— Оно стабильно улучшается, — уклончиво ответил Андерсон. — Пулевое ранение и падение с высоты пятого этажа не проходят бесследно. Я могу показать вам ее карту, если вы пообещаете, что не станете об этом распространяться.

«Повсюду сплошные тайны», — с недовольством подумал Ник. Тем не менее, он был безмерно рад, что доктор Андерсон согласился ответить на его вопросы, и даже покажет карту. Не придется искать хитроумный способ взлома его кабинета.

— Загляните ко мне в кабинет ближе к двенадцати. — Это звучало, как предложение. — Честно говоря, мне приятно, что удалось найти близкого ей человека.

— Я постараюсь найти минутку, — заверил его Ник, всей душой надеясь, что Андерсон не станет проверять газеты и передаст их вместе с телефоном.

— Ну, как дела сегодня?

Доктор Андерсон склонился над Кирой, которая только-только проснулась и теперь жмурилась от яркого солнечного света, бьющего в палату.

— У тебя немного повышена температура. — Врач сделал пометку в карте, изучив лист, на котором медсестра записывала наблюдения о больных, и приступил к осмотру.

— Нельзя ли задернуть шторы? — раздраженно поинтересовалась Кира, когда он пальцами разжал ей веки, исследуя реакцию зрачков на свет.

— Не уверен, что это поможет.

— Очень хочется пить. И есть.

Андерсон выпрямился. Очередная запись.

— Я скажу сестре, чтобы она принесла воды. Завтрак через двадцать минут. Аппетит — это очень хороший признак. Ты больше не пробовала вставать?

— Нет.

Доктор склонил голову, затем сел на край кровати. Кира немного отодвинулась к стене.

— Значит, так. Давай договоримся сразу, — вкрадчивым голосом начал он. — На данный момент ты находишься под моей опекой. Если с тобой что-то случится, это будет моя вина. И ничья больше.

— И?

— Ты должна быть честна со мной.

Кира приподнялась на локтях и вскинула правую бровь. Андерсон нашел этот жест даже забавным, но удержался от смешка.

— Да.

— Как это понимать?

— Да — пробовала вставать. И даже ходить. Я полноценный человек, у меня есть руки и ноги, и я в состоянии хотя бы сходить в туалет.

— Но я же тебя просил не делать этого без моего руководства. Одно неосторожное движение — и трещина в кости может снова появиться. Ты довольно быстро поправляешься, но нога… ей потребуется больше времени.

— Можете снова прибить меня иголками к кровати, — с холодным безразличием сказала Кира. — Но я их вытащу. Свяжете — перегрызу веревки. Советую попробовать наручники — опыта с ними у меня еще не было.

Андерсон с интересом смотрел на нее, и отчетливо видел, что Кира была абсолютно равнодушна. Ее грудь поднималась и опускалась все с тем же темпом, тон был спокойным, и никаких нервных движений. Он немного удивился — нечасто попадались пациенты, которые перенесли клиническую смерть, кучу травм, кому, и уже через несколько дней после видимых улучшений начинали бунтарствовать. Андерсон напряг память — нет, таких случаев не было в его практике вообще. Порой достаточно было побывать полминуты на том свете, чтобы человек начал верить в Бога, молиться по ночам и читать Библию.

— Возможно, ты забыла. Ты была мертва девяносто три секунды — и это только учтенное нами время. Мы кое-как смогли запустить сердце. Извлекли пулю, залатали раны. Кости срослись… за некоторыми исключениями. Мы спасли тебе жизнь.

— Зачем вы мне все это говорите?

— Затем, чтобы ты поняла, что мне не безразличны мои пациенты. Я ни в коем случае не хочу навредить тебе, и не хочу, чтобы ты навредила себе. Думаешь, я запрещаю тебе самостоятельно вставать только потому, что это комплекс власти? Я просто хочу, чтобы ты быстрее вышла отсюда, и вышла, не хромая.

Кира смотрела на него, не мигая.

— Ты могла хотя бы поблагодарить за то, что мы спасли тебе жизнь, — закончил Андерсон.

Кира подняла голову выше, словно хотела созерцать его сверху вниз.

— Когда я пойму, что мне это действительно требовалось, я скажу «спасибо».

Он протяжно вздохнул, решив закончить разговор на эту тему. В нем начинала подниматься непонятная злость, но не из-за отсутствия благодарности. Андерсон совершенно не понимал этого человека. За годы работы в клинике ему часто приходилось разговаривать с пациентами — они видели в нем словно святого и часто норовили исповедаться, поделиться своими переживаниями, да хотя бы просто обсудить новости. Кира же, в отличие от них, совершенно не была расположена к беседам. Андерсон мог предположить, что она не хочет разговаривать из-за болей, но Кира всегда сообщала, если что-то шло не так, или если появлялись изменения в самочувствии. Вспомнив степень тяжести травмы головы, Андерсон заподозрил повреждения мозга, которые пропустили на МРТ, и тут же отмел эту мысль — девушка так и сияла, когда ей наконец разрешили подняться с кровати. Однако больше никакого проблеска эмоций он за ней не наблюдал.

Андерсон не знал, были ли у нее травмы в детстве, которые повлияли на психику. Он в глаза не видел ее старой карты — и тут до него дошло, что он совершенно не знает пациентку. Откуда она? Чем занималась? Как оказалась там, на крыше дома в Харвуд-плейс, и каким образом причастна к событиям, названным репортерами «Лондонской резней»? В эти тайны Оливия Венли его не посвятила — может быть, Кира согласится?

— Послушай, — неуверенно обратился он к ней. — Хотел узнать. Что произошло?

— О чем вы? — мигом отозвалась та.

— Там, в Харвуд-плейс. Я читал в газетах, видел по новостному каналу, но общаться с человеком, который был там и сам все видел, мне еще не доводилось.

Произнеся слово «общаться», Андерсон едва удержался от саркастической ухмылки.

— А Оливия Венли вам не сказала? — догадалась Кира.

— Нет, — качнул он головой. — Поэтому я и спрашиваю у тебя.

— Почему вы думаете, что газеты и телевидение лгут?