Чтение онлайн

Вспомнив о друзьях, Кира поняла, что соскучилась по ним. Ей не хватало того странного юмора, тех шумных сборищ в конференц-звонках, их подтруниваний и поддержки. Особенно ей хотелось поговорить с Линдой и Флоренсом, несмотря на то, что последний покинул их группу. Хотелось сказать ему, что он поддонок, негодяй, а затем вместе посмеяться над переписками какого-нибудь крупного чиновника, который не брезговал сексом по телефону, что вполне можно было прослушать, записать и выложить запись в открытый доступ. Кира никогда не была охотливой до живого общения, компенсируя его общением в Сети, но сейчас она чувствовала себя отрезанной от мира. Пару раз она попыталась завести беседу с медсестрами, но уже через две минуты замолкала и теряла к ним интерес, как к собеседникам.

Кира испытывала голод — информационный голод. Он не ощущался физически, никак не проявлялся внешне, но это неприятное чувство, схожее с никотиновой ломкой, Кире было знакомо. Оно возникало всегда, когда она лишалась связи — телефона или Интернета. Она знала, что в больнице проходит сеть Wi-fi — в любом подобном заведении должен быть доступ к Сети, вероятно, даже открытый. Эта мысль не давала ей покоя.

Сейчас ей требовалась Паутина не только для того, чтобы перекинуться парой слов со старыми друзьями — тем более, что без специальной программы это не было возможным. Блоги жителей Лондона могли помочь ненавязчивой подсказкой — блоггеры всегда пользовались возможностью высказать свое мнение по поводу происходящего. Сайты новостей сообщили бы о той версии, которую сочли более подходящей. Наконец, электронная почта.

Оливия Венли просила ничего не предпринимать. Нет, не просила — приказала. Кира подумала бы на этот счет, будь это просьба, но приказ ставил перед ней правило, твердое указание, что делать, а Кира с детства не умела выполнять приказы. Сложив лист с посланием Оливии, она сунула его обратно в конверт и спрятала под матрац, где покоились таблетки. Задержав там руку, Кира немного помедлила, размышляя, и все же вынула одну из них. Воды не нашлось, и ей пришлось разжевать таблетку, пересиливая желание все тут же выплюнуть от невыносимой горечи.

В коридоре послышались шаги, и Кира тут же закрыла глаза, сделав вид, что крепко спит. Сквозь плотно сжатые веки она увидела, как свет проник в палату. Медсестра вошла в палату, немного постояла у кровати, видимо записывая показания приборов — они занимались этим по нескольку раз на дню — и отправилась к двери. Кира рискнула приоткрыть один глаз.

В кармане медсестры пискнул телефон, и она остановилась. Кира внимательно следила за ее движениями. Вот девушка полезла в карман, звякнули ключи, и наконец, в ее руке показался сенсорный телефон. Кира, позабыв про маскировку, уже во все глаза смотрела на этот черный предмет в пластмассовом корпусе, который казался ей чуть ли не чудом современной техники. Медсестра прочитала сообщение и выбежала из палаты, осторожно и неплотно прикрыв дверь. Видимо, срочный вызов, решила Кира.

Она снова закрыла глаза и чуть улыбнулась. Доступ в Сеть она нашла, оставалось лишь им завладеть.

Наутро в палату зашел доктор Андерсон собственной персоной.

— Ну, привет, — сказал он, совершая уже обыденные для Киры действия — посветил фонариком в глаза, осмотрел, потрогал повязку на голове и сверил показания приборов с записями медсестры. Кира ждала, пока ритуал закончится.

— Есть хорошие новости, — наконец изрек он. — Ты практически в норме.

— Отлично. Когда меня выпишут?

— Несколько дней все равно придется подержать тебя здесь. И потом, ты же не хочешь ходить на костылях? — Он убрал трубки капельниц и помог Кире сесть. — Ты готова на большее?

— Что? Да… — пробормотала Кира, не сразу поняв, о чем он говорил. Она ожидала наказания в виде нескольких бесконечных дней без передвижений, но доктор Андерсон в очередной раз подтвердил свою благосклонность к своим пациентами. Кира уже успела убедиться, что этого человека можно было назвать… гуманным.

— Давай, я тебе помогу, — с готовностью предложил доктор, встав перед Кирой, и взял ее за руку. — Опирайся на меня.

Она хотела отдернуть руку, тем самым показав, что вполне может обойтись без помощи, но не стала этого делать. Когда она попыталась встать в прошлый раз, вернулась боль, которая сопровождала ее еще несколько часов. На этот раз следовало быть более осторожной.

Кира взялась за руку доктора и поднялась. Как только она пошатнулась, Андерсон подставил ей для опоры свое плечо. Видя, что глаза девушки светятся, он не удержался от улыбки.

— Я слышал, ты уже проделывала такое. Видишь, тебе уже проще. Сможешь сделать шаг?

Кира не ответила, предпочтя словам действия. Она попробовала шагнуть вперед, но острая боль снова полоснула ножом по ноге, и она, охнув, схватилась за доктора. Тот покачал головой.

— Так дело не пойдет. Тебе нужно лежать. Я назначу еще один препарат — попробуем послезавтра.

Он собирался было усадить ее на постель, но Кира вцепилась теперь в металлический столик.

— Нет, — прошептала она, и лицо ее скривилось от боли. — Я хочу… попробовать еще раз.

— Тебе больно, вернись в постель!

Доктор Андерсон попытался отцепить ее руку от угла стола, за который она держалась, но ее хватка была стальной. Он вздохнул и оглянулся в сторону двери.

— Ладно.

Его свободная рука нырнула в карман больничного халата и вынула оттуда шприц. Кира с опаской покосилась на него и приготовилась отбиваться, хотя прекрасно знала, на чьей стороне перевес.

— То, что я сейчас сделаю, должно оставаться между нами, хорошо? — негромко сказал Андерсон. Кира чуть отстранилась от него. — Не бойся. Это не успокоительное. Позволь-ка…

Он задрал рукав ее больничной сорочки и взялся за предплечье.

— Будет неприятно. Терпи.

Когда незнакомая прозрачная жидкость начала неумолимо вливаться в ее кровь, Кира почувствовала жжение в месте укола, но оно быстро расползлось и превратилось в бодрящее тепло. Стены словно поплыли перед глазами, ее настигло страшной силы головокружение, и ей понадобились все силы ослабленного тела, чтобы устоять и не упасть. Доктор встревожено наблюдал за пациенткой, затем торопливо спрятал пустой шприц и спустил задранный рукав. Кира пыталась оставаться в сознании, что удавалось ей не слишком хорошо.

— Эй! — услышала она голос Андерсона. Он заглянул ей в лицо. — Сейчас это пройдет.

Эти слова оказались правдой. Вскоре к Кире вернулись четкость зрения, ясность мышления, сердце стучало чаще, чем обычно, его ритм гулким звоном отдавался в ушах и висках. Она снова оперлась на плечо доктора, и, к своему удивлению, не испытывала и капли волнения.

— Ну давай же, шагай, — нетерпеливо попросил Андерсон. Кира кивнула и выставила ногу вперед, уже ожидая новый взрыв боли.