Чтение онлайн

— Мне уже лучше.

— Это отличная новость, но все зависит от доктора Андерсона, твоего врача. Как только он позволит нам увидеться без ограничения в десять минут, мы с тобой обязательно побеседуем.

— Что за план вы придумали? — неожиданно спросила девушка. — Вы так и не сказали.

Дверь палаты чуть приоткрылась, и из щели показалась голова медсестры. Оливия тотчас поднялась, давая понять, что уже уходит.

— Мне стоило больших трудов уговорить доктора Андерсона пойти на это, — ответила Оливия, как только медсестра скрылась из виду. — В больнице твое настоящее имя держится в тайне, как и национальность. Думаю, не нужно объяснять, почему. Кира Романова погибла в ту ночь, и ни у кого нет в этом сомнений. На кладбище даже есть твоя могилка, если захочешь, я смогу тебе показать ее, когда ты выйдешь отсюда.

Оливия подошла к двери, но Кира севшим голосом окликнула ее.

— Я не понимаю, для чего все это было нужно, — сказала она.

— Как я уже сказала, я читала вашу переписку с Виктором. Он же предлагал поиграть? — Оливия подмигнула девушке. — Пусть думает, что победил. А ты тем временем обрела союзника. Так что игра еще впереди.

Она взялась за дверную ручку, но тут же отдернула руку.

— Чуть не забыла. Поскольку времени у нас нет, я оставлю тебе кое-что. — Оливия порылась в сумке и извлекла наружу конверт. Подойдя к кровати Киры, она осторожно положила его под простынь. — Не буду ничего объяснять, прочитаешь и все сама поймешь. Там указан мой номер телефона, я договорюсь с доктором Андерсоном, чтобы он разрешил тебе позвонить.

За спиной Оливии снова возникла медсестра — теперь она стояла в дверном проеме.

— Мэм, я уважаю вашу должность, но вы в больнице, поэтому извольте…

— Я уже закончила, спасибо. — Оливия коротко улыбнулась Кире и неспешным шагом направилась к выходу из палаты. Перед тем, как переступить порог, она остановилась и через плечо обернулась. — И не вздумай ничего предпринимать. Пока.

Доктор Андерсон вошел к ней в палату спустя минут тридцать-сорок. Все это время она провела в раздумьях и не смыкала глаз. Головная боль дала о себе знать, но Кира не могла остановить поток мыслей, и даже не пыталась это сделать. Видимо, напряжение отразилось на ее лице, так как Андерсон обеспокоенно посмотрел на нее.

— Будь моя воля, я бы еще неделю никому бы не посмел приблизиться к тебе. Кроме медперсонала, разумеется. Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — неопределенно ответила Кира. — Почему вы так говорите? Я в сознании, могу отвечать на вопросы, могу думать. Я почти выздоровела.

Доктор Андерсон усмехнулся, изучая показания приборов.

— Тебе так кажется. Тебе предстоит очень долгий реабилитационный курс. Но, думаю… — Он одобрительно кивнул, не отводя взгляд от мониторов. — Мы можем отважиться на эксперимент. Ты можешь пошевелиться?

Кира согнула левую ногу в колене. Доктор выглядел удовлетворенным. Он склонился над ней и принялся медленно вынимать иглы капельниц. Каждый раз, когда очередная игла выходила из ее плоти, Кира вздрагивала, но не от боли — ощущения были крайне неприятные, даже противные. Наконец процедура кончилась, и она расслабленно вздохнула.

— Попробуй сесть. Если где-то возникнет боль, скажи.

Кира кивнула, уперлась руками в матрац и напряглась. Мышцы отозвались ноющей болью, но она стиснула зубы и промолчала.

— Осторожнее, — попросил доктор, придерживая ее за плечи.

Целая минута усилий — и Кира сидела на постели. Не сказать, что ее распирало от восторга — но в глубине души она испытывала радость. Доктор Андерсон же не скрывал своих чувств и широко улыбался.

— В целом, неплохо. Даже, я бы сказал, замечательно!

— Мышцы немного ноют, — призналась Кира.

— Это нормально, — сказал он. — Ты пролежала без малого месяц. Мышцы начали атрофироваться, и боль — это естественно.

Кира закусила губу. Улыбка тут же исчезла с лица Андерсона.

— Что-то не так? Тошнота? Головокружение?

— Нет, — поспешила успокоить его Кира. — Просто… мне бы хотелось встать.

— О, я думаю, ты не готова к этому. Не стоит перегружать организм. — Он открыл черную папку, что держал в руках, достал из нагрудного кармана ручку и сделал несколько записей. — Если все будет идти, как идет, то через пару-тройку дней я разрешу тебе встать. Идет?

— Идет, — пожала плечами Кира.

Пока она сидела, он тщательно осмотрел ее голову, послушал дыхание, проверил записи медсестер, после чего что-то еще добавил в ее больничной карте и закрыл папку.

— Какие жалобы есть? Головная боль?

— Иногда.

— Тошнота, горечь во рту?

— Нет.

— Галлюцинации?

— Нет.

— Восемь умножить на восемь?

— Шестьдесят четыре.

— Два в третьей степени?

— Восемь. В четвертой — шестнадцать, в пятой — тридцать два.

— Превосходно, — одобрил Андерсон. — Дела идут очень хорошо, и вполне вероятно, что на следующей неделе ты сможешь перейти на дневной стационар. Извини, но некоторое время еще нам необходимо тебя наблюдать.

— Я понимаю, — покорно ответила Кира, увлеченно рассматривая точки от иголок на руках.

Как только за доктором захлопнулась дверь, Кира сбросила с себя простынь. Конверт, оставленный Оливией Венли, она спрятала под матрац, а сама глубоко вздохнула, повернулась всем телом поперек кровати и спустила ноги вниз. Предстояло серьезное, как она полагала, испытание. Теперь иглы не торчали из ее рук, и она могла свободно передвигаться — вопрос только в том, сможет ли она это делать. Коснувшись холодного пола пальцами ног, Кира подвинулась ближе к краю кровати. Одно усилие — и она уже почти стояла. Большая часть массы тела приходилась на кровать, а это никуда не годилось.

Кира набрала полную грудь воздуха и оттолкнулась от кровати. Ей удалось удержаться на ногах не больше секунды — колени подогнулись, и она едва не рухнула на пол, вовремя ухватившись за выпирающее изголовье кровати. Вернувшись на исходную позицию, она несколько раз глубоко вздохнула. Голова кружилась, и Кира решила немного передохнуть. Сдаваться на полпути она не собиралась.

Отдышавшись и утерев пот с лица, она повторила маневр, но на этот раз используя меньшие усилия для толчка, чтобы в случае падения вернуться назад, на кровать. Замысел удался — она встала. Ноги тряслись от напряжения, сама она держалась руками за железный стол, на котором стоял погасший плоский монитор. Она едва удерживалась от желания разжать пальцы — и будь, что будет. В конце концов, она так и сделала. Резкая боль подобно разряду тока обожгла левую ногу чуть ниже колена, и Кира вскрикнула, снова схватившись руками за стол.

В коридоре уже слышались шаги медсестры.

— Значит, вы хотите привлечь Интерпол.

Оливия Венли сидела в кабинете генерала Виррета за столом напротив кресла главы, а он сам неторопливо прохаживался от окна к двери, держа сжатой в кулак руке перьевую ручку.

Наступивший жаркий день ничуть не развеял мрак, что царил над делом Виктора. Скорее, наоборот. Едва начался рабочий день, пришел полицейский отчет об убийстве в Харвуд-плейс. Хозяйку той самой квартиры звали Ханна Джилли, и в ее крови — какое совпадение! — был обнаружен тот же самый яд, что убил и Джеймса Хилтона. Однако, в этом случае на теле жертвы не было видимых повреждений, лишь маленькая ранка на указательном пальце руки. Умерла она в промежуток между тремя и четырьмя часами дня, на подоконнике обнаружили отпечаток обуви, и оставалось только ломать голову — как убийца смог проникнуть в квартиру через окно посреди дня, когда улицы полны людей. И выяснить это предстояло не только полиции, а еще и людям из Агентства — убийство миссис Джилли прикрепили к делу Виктора.