Чтение онлайн

Над головой сомкнулся сплошной свод из лиан, листьев-лопухов и переплетённых ветвей, погружая нас в зелёный полумрак, который прорезали редкие столбы света. В воздухе роилась мелкая мошкара и медлительные шмели размером с кулак. Один такой пролетел мимо зайцелопа с низким гулом, и Люмин тут же прижался к моему сапогу.

– Не бойся, ушастый, – прошептал я. – Главное не вздумай их ловить, это не мухи, результат тебе точно не понравится.

Зайцелоп, поняв меня с полуслова, издал короткое «пых».

Многообразие звуков доносилось со всех сторон. Наверху кто-то ломал ветки, слева слышалось чавканье, будто крупный зверь пережёвывал сочный корень. Справа за завесой лиан раздался пронзительный визг и мгновенно стих, от чего отряд синхронно напрягся. Кельн повернул голову, вслушиваясь в заросли, но вопль больше не повторился, и мы продолжили путь.

Спустя час с небольшим мы пересекли границу биома и оказались в долине, залитой мягким золотистым светом. Здесь росли редкие кряжистые деревья с раскидистыми кронами, а между ними колыхалась высокая, по пояс, странная трава. Каждый стебель венчал крошечный светящийся колосок, и при малейшем дуновении они мелодично звенели, будто сотни крохотных колокольчиков решили поведать друг другу тихую историю.

– Звенящие степи, – тихо произнес Хольц. – Этот биом редко бывает на Первом слое, обычно глубже.

– Как красиво, – прошептал Леннокс.

– И опасно.

Я не успел спросить, почему, как впереди шевельнулась трава, и из колосков вынырнула изящная голова на длинной шее. Зверь, похожий на оленя, но поменьше, с ветвистыми рогами, поросшими мелкими листьями. Он посмотрел на нас, моргнул и скрылся в зарослях. Трава за ним сомкнулась, как вода.

– Лиственный бегунец, – пояснил Хольц. – Безобидный зверь, они пасутся здесь целыми стадами.

Варрен, глядя на место, где только что скрылся зверь, с тоской произнес:

– Я хочу напомнить, что мы ещё ничего не ели.

– Варрен.

– Молчу.

Мы прошли по краю долины, не углубляясь в чащу, Брумиш вёл нас одному ему понятным путём.

Вскоре я обратил внимание, что земля плавно уходила вниз, увлекая нас по пологому склону. Через сотню шагов заметил, что мы спускались в широкий распадок, и чем ниже мы двигались, тем прохладнее становился воздух.

А затем я увидел отблески – один, второй, третий, будто кто-то рассыпал по склону зеркальные осколки и забыл их подобрать. Я моргнул, прибавил шаг и поравнялся с Брумишем.

Стоило нам миновать последние деревья, как перед нами открылся новый биом – это широкая котловина с пологими склонами и плоским дном, заполненная… даже не знаю, чем.

Из земли росли гранёные, как бутылочное стекло, только без зелени и мути, стволы разной толщины. Одни стояли прямо, другие чуть клонились к земле, третьи переплетались, образуя странные арки. На вершинах расходились тонкие хрустальные ветви, и каждая заканчивалась гроздью из кристаллических листьев-пластинок.

Свет, попадая на них, преломлялся, каждый ствол ловил луч и дробил его, разбрасывая в разные стороны, а ветви подхватывали это сияние дальше, из-за чего в воздухе парила радуга.

Я остановился.

– Стеклянная котловина, – вполголоса произнес Хольц, поравнявшись со мной.

– Это что… деревья?

– Никто не знает. Растут как деревья, но трескаются, как стекло.

Варрен присвистнул. Даже Дрог вынул трубку изо рта и перекатил загубник в пальцах, разглядывая это чудо.

– Красиво, – выдавил Леннокс. – Несколько лет уже спускаюсь в Лес, и каждый раз кажется, что меня ничем не удивить.

– Лес это умеет, – грустно хмыкнул Хольц. – И в этом его главная проблема.

Кельн молча отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек, вынул из него горсть мелкого серого песка и подошёл ближе к границе биома. Присел, аккуратно посыпал землю перед собой и прищурился, разглядывая песчинки.

– Что он делает? – шёпотом спросил Леннокс.

– Понятия не имею, – так же тихо отозвался я.

Спустя несколько секунд Кельн поднялся, отряхнул ладони и взглянул на Торвальда.

– Можно идти, только тихо.

– Что значит тихо? – нахмурился Варрен.

– Не ори и не ругайся в полный голос, – сухо сказал Хольц.

– Иначе что?

Вместо ответа тренер сделал несколько шагов вперёд и легонько постучал по ближайшему стволу кончиком посоха. От прикосновения по нему пробежала едва заметная волна, и из глубины котловины донёсся отклик, будто где-то очень далеко уронили серебряную монету на каменный пол. Тонкое, чистое «дзинь» подхватили другие деревья, тише, еще тише, пока звон не ушел в глубь.

– А теперь представь, что будет, если это услышит зубастый зверь, – сказал Хольц, дождавшись, пока эхо стихнет.

– Понял, – Варрен сглотнул.

Брумиш, с интересом разглядывая стеклянные стволы, ткнулся носом в ближайший, от чего дерево чуть дрогнуло и отозвалось тихим звоном. Зверь дёрнулся, отступил на шаг и уставился на ствол с искренним недоумением: «Ты разве должен так себя вести?». Я едва не рассмеялся. Бронебрус обиделся на дерево, это стоит запомнить.

– Пойдем, – сказал Торвальд. – Целитель, раз ты у нас командуешь, веди свой бронебрус-конвой.

В его голосе прозвучала ирония, но я, не обратив на неё внимания, кивнул и направился вперёд.

Идти оказалось одновременно проще и сложнее, чем я ожидал. С одной стороны, твёрдая и гладкая земля не давала ногам вязнуть, а с другой, между стволами приходилось протискиваться боком, и каждый раз, когда плечо или ремень ранца задевали кристалл, тот отзывался тонким звоном. Поначалу он казался безобидным, но, когда семь человек и несколько зверей двинулись вглубь поющего леса, котловина начала наполняться тревожным многоголосым гулом.

– Это плохо? – шёпотом спросил я у Хольца.

– Пока терпимо, но если продолжим так шуметь, то скоро к нам придут гости.

– Кто?

– Узнаешь, если очень громко чихнёшь.

Люмин трусил впереди, осторожно переставляя лапки, и каждый раз, когда его ухо случайно задевало ствол, зайцелоп замирал, как воришка у амбара, и косился на меня с видом «я не я, и шерсть не моя».

– Гляди, – Леннокс осторожно ткнул меня локтем и кивнул вверх.

Вскинув голову, я заметил в развилке двух крупных стволов гнездо, только не из веток, а из искусно переплетённых тонких кристаллических нитей. А на нём притаилась птица, если это существо можно так назвать.