Чтение онлайн

[Уведомление: Процесс усиления магических каналов завершён]

[Предыдущий уровень «Поток»]

[Текущий уровень: «Река»]

[Описание: Каналы значительно расширены и укреплены. Скорость восстановления маны увеличена]

[Статус обновлён: Эйден Мастер Зверей]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Связь с существом: Зайцелоп Люмин (Класс D, ранг 1) – установлена, средняя]

[Связь с существом: Крох (Класс E, ранг 2) – установлена, слабая]

Я глубоко вдохнул, в груди мелькнуло мальчишеское «получилось», как вдруг сообщение сменилось:

[Обнаружено внешнее воздействие. Запущен процесс очистки]

Я не успел спросить Систему, что за внешнее воздействие, как тело вспыхнуло изнутри.

Это боль не была похоже на ту, что я испытал в подвале Хольца. Она прокатилась по магическим каналам: от центра груди до кончиков пальцев, от головы к стопам. Я даже не понял в какой момент закричал, но услышал, как голос сорвался на хрип.

Я выгнулся и упал на бок. Глаза распахнулись, из них потекли слезы, а сгусток в центре полыхнул чуть ярче. Каналы горели, и по ним будто… что-то двигалось.

«Что это?!» – мысленно спросил я, но Система не отозвалась.

Где-то на грани сознания мелькнула мысль, что внизу меня ждут звери, и нужно их предупредить, чтобы не беспокоились за хозяина балбеса. Собрав остатки сил, я направил Кроху через нить образ спокойствия, и в тот же миг пред глазами поплыли черные круги.

Зал начал крениться набок, источник расплылся мутным пятном.

«Только не сейчас…» – успел подумать я.

И наступила темнота.

Сапоги мужчины с разноцветными глазами бесшумно ступали по ковру из длинной густой шерсти Снежного жнеца – необычайно опасного зверя четвёртого Слоя.

Вечерние лучи солнца проникали сквозь высокие окна, расчерчивая пол длинными золотистыми полосами. Между ними тянулись тени от постаментов из чёрного дерева, на каждом из которых располагался трофей.

На первом возвышался отполированный до зеркального блеска череп Костяного владыки размером с винную бочку, замерший в зловещем оскале. В его глазницах располагались два мутно-молочных яйца Стеклянного грифа с синими прожилками.

«Сто золотых за пару», – мимоходом отметил он, двигаясь вперёд.

На соседнем постаменте, на бархатной подушке бордового цвета, лежало крыло огромной птицы. Перья переливались тремя оттенками: изумрудным, медным и фиолетовым. Стоило отвести взгляд, как узор тут же менялся.

На третьем располагалось окаменевшие серое сердце Пепельного Луножора с тонкой сетью трещин, из которых пробивался яркий розовый свет, разгорающийся в такт невидимым ударам. Вокруг трофея стелилась сизая дымка и тут же растворялась в воздухе.

«Поднимет умирающего зверя на ноги за минуту, – припомнил мужчина. – Но заберёт у того, кто рядом, год жизни. Драх любит подобные шутки».

Четвёртый постамент был ниже остальных и оттого казался скромнее. На нём лежали отрубленные лапы Снежного жнеца, чьей шкурой застелили пол в коридоре. Хозяин дома хотел, чтобы гости помнили, на чей мех они наступают.

На пятом, ближе к концу коридора, в высокой колбе с прозрачной жидкостью плавал глаз размером с кулак с вертикальным зрачком. Стоило мужчине приблизиться к нему, как трофей медленно повернулся и зафиксировался на госте. Разноглазый кивнул ему, как старому знакомому, но глаз, как обычно, не моргнул.

На шестом располагалась чёрная шкура Ветрохвоста с серебристыми прожилками, которые мерцали в полумраке так, будто под густой шерстью прятались крошечные звёзды.

Мужчина прошагал мимо постаментов с полным равнодушием. Он видел эти трофеи десятки раз, и ни один из них уже давно его не восхищал. Впрочем, их расположили здесь вовсе не ради того, чтобы гости поражались успехам хозяина этого дома. Эти трофеи выставлены с одной целью – без лишних слов указать визитёрам на их место, наглядно напоминая, с человеком какого масштаба те собираются сесть за один стол.

В конце коридор упирался в массивные двухстворчатые двери из морёного дуба, окованные потемневшей бронзой. На створках виднелся выгравированный круг из переплетённых корней, в центре которого зияла пустота, словно мастер в последний момент передумал и стёр сердцевину.

Разноглазый остановился, дёрнул рукав тёмного камзола и, проведя подушечками пальцев по воротнику, выдохнул.

«Сейчас начнётся», – подумал он.

Затем слегка толкнул дубовые створки, и двери бесшумно отворились.

Перед ним открылся просторный полукруглый зал под высоким куполом, расписанным тёмно-зелёным орнаментом, в котором при желании можно разглядеть переплетение всё тех же корней.

По периметру зала горели свечи, установленные на подставках в виде раскрытых бронзовых ладоней. От них исходил не жёлтый, а чуть зеленоватый свет, отчего лица сидящих за столом выглядели безжизненными.

В центре возвышался круглый мраморный стол с безупречно гладкой, отражающей свет поверхностью, и пять кресел с высокими резными спинками, три из которых были заняты.

Мужчина переступил порог, и взгляды присутствующих одновременно устремились к нему.

– Ты опоздал, Корвес, – холодно произнёс хозяин дома, высокий сухопарый мужчина в безупречном тёмно-сером сюртуке без единой складки.

Его аккуратно зачёсанные назад волосы поблёскивали в мерцании свечей металлической рябью, будто в седину вплели тончайшую серебряную проволоку. Светло-голубые глаза смотрели не моргая, а зрачки не сужались от зеленоватого света, словно подчиняясь своим, отдельным от этого мира, законам.

Разноглазый слегка скорчил лицо, будто разжевал лимонную дольку, но тут же взял себя в руки.

– Прошу извинить, господин Драх, – спокойно произнёс он. – Возникли неотложные дела.

– У каждого из нас есть заботы, Велиан, – подметила женщина, сидевшая по правую руку от Драха.

Её пепельно-белые волосы были собраны в строгий узел, а гладкая кожа лица не имела ни единой морщинки. Её зрачки на миг сузились в вертикальные чёрные нити, а от радужки поползли красноватые сосуды.