Чтение онлайн

– Повтори-ка, – прорычал он, нависая над рыжебородым. – А то я плохо расслышал.

Торвальд даже не моргнул. Он смотрел на детину снизу вверх, но на его лице не дрогнул ни один мускул, только глаза стали еще холоднее.

– Если у тебя проблемы с ушами, – голос рыжебородого звучал так ласково, что у Леннокса побежали мурашки по спине, – то можем выйти и мой зверь быстро вылечит твою проблему. Знаешь, если ушей не будет совсем, то и проблема исчезнет.

Детина настолько сильно побагровел, что Леннокс испугался, не лопнет ли у него что-нибудь от такого давления. Он открыл рот и уже набрал воздуха, чтобы рявкнуть что-то страшное, но в этот момент один из его друзей, сидевший рядом, резво привстал, схватил детину за локоть и что-то быстро зашептал в ухо.

Леннокс не услышал, что именно он прошептал, но результат увидел воочию.

Лицо детины поменялось на глазах. Багровая краска схлынула, уступив место мертвенной бледности, глаза расширились, и в них плеснулся животный страх. Он перевел взгляд на Торвальда, но теперь в нём не было ни капли спеси, только ужас и узнавание.

– Извините, – выдавил детина голосом, предательски сорвавшимся на фальцет. – Мы… я… не признал.

Компания за столом мгновенно пришла в движение. Мужики повскакивали с мест, хватая кружки и недоеденные куски мяса, и буквально бросились врассыпную, растворившись в толпе за соседними столами.

Торвальд проводил их взглядом, хмыкнул и, не говоря ни слова, уселся на освободившееся место.

– Чего встали? – бросил он отряду. – Садитесь.

Варрен, довольно улыбаясь, плюхнулся на лавку. Кельн сел рядом, привычным жестом поправив перевязь. Дрог занял место с краю, достал трубку и начал набивать ее табаком. Леннокс опустился на скамью и уставился на Торвальда. Из-за соседних столиков доносились приглушенные шепотки:

– Смотри, это же отряд Торвальда…

– Безумцы снова вернулись…

– Лучше с ними не связываться…

– Тише ты, дурак, услышат же…

Вскоре к ним подошла официантка – полная, краснощекая женщина с лицом, видавшим виды, и руками, привыкшими таскать тяжелые подносы. Она глянула на компанию, узнала Торвальда и понимающе усмехнулась.

– Опять вернулись, рыжий? – спросила она без тени подобострастия. – Чего подавать?

– Мы сегодня гуляем, так что неси все, что есть, золотце, – коротко ответил Торвальд. – Мясо, хлеб, зелень и выпивку. Много выпивки!

– Сделаем, – кивнула она и ушла, ловко лавируя между столами.

Еду принесли быстро, будто повара знали, что с этими клиентами лучше не тянуть. На столе выросли горы жареного мяса, целые караваи хлеба, миски с соленьями и зеленью, и, конечно, тяжёлые глиняные кружки, полные темного пива и чего-то покрепче.

Отряд накинулся на еду с жадностью людей, которые несколько дней питались жестким мясом, жаренным на углях, и пили воду из лесных ручьев. Леннокс жевал, чувствуя, как усталость понемногу отпускала, сменяясь приятным расслаблением.

А потом начались байки.

Варрен, у которого язык развязался после третьей кружки, рассказывал, как его прыгун чуть не подпалил хвост грызу Дрога, когда тот полез не в свою нору на Первом слое.

– Представляешь, – Варрен размахивал руками, едва не опрокидывая кружки, – этот лохматый псих сунул башку в нору, а там кладка ядовитых жаб! И прыгун, полезший следом, решил, что жабы – отличная закуска! Ну и давай искрить от радости, а грыз же тупой как валенок, вместо того, чтоб отскочить, еще глубже полез! Я уж думал, всё, будет у Дрога шашлык из грыза на ужин!

Дрог мрачно посмотрел на Варрена, затянулся трубкой и выпустил клуб дыма прямо ему в лицо.

– У моего грыза шкура толще, чем твоя башка, – проворчал он. – Ему эти искры что слону дробина.

– Ага, – не унимался Варрен, – а чего тогда он потом три дня задом к костру сидел и скулил?

Дрог промолчал, но уголки его губ дернулись то ли от злости, то ли от смеха.

Кельн, разомлевший от тепла и выпивки, довольно щурился и изредка вставлял едкие замечания, от которых Варрен начинал ржать еще громче. Даже Леннокс постепенно расслабился. Усталость смешалась с хмелем, превратившись в приятное оцепенение, и он словил себя на том, что начал хохотать вместе со всеми над очередной байкой Варрена.

Торвальд сидел во главе стола, пил наравне со всеми, кружку за кружкой, громко смеялся, хлопал по столу тяжелой ладонью, и травил свои истории.

Время текло незаметно. Часы сменяли друг друга, таверна гудела, гремела и постепенно пустела. Расходились хмельные компании, стихали песни, тускнели масляные лампы.

Наконец, Варрен, который к этому моменту едва ворочал языком, поднялся, пошатываясь.

– Всё, мужики, я труп, – объявил он. – Если сейчас не лягу, усну прямо здесь, под столом.

Кельн поддержал его. Дрог, мрачный как туча, но на удивление твердо стоявший на ногах, кивнул и тоже поднялся.

Они вышли из таверны гурьбой, горланя какую-то походную песню, в которой слова заменялись неприличными жестами. Леннокс, едва держась на ногах, попрощался и побрел в сторону своего жилья. Торвальд махал всем рукой, шатаясь и приваливаясь к стене.

– Завтра к Горгану! – крикнул он вдогонку. – Не проспите!

Варрен махнул рукой, мол, не учи ученого, и скрылся в переулке. Торвальд постоял еще немного, глядя им вслед, а потом шатающейся походкой свернул за ближайший угол и замер.

Шатающаяся походка исчезла, будто ее и не было. Рыжебородый выпрямился, провел ладонью по лицу, стирая дурацкую пьяную улыбку, и глаза внимательно оглядели пустой переулок.

Он не пил ни капли. Старая привычка, выработанная годами – никогда не терять контроль, особенно когда рядом чужие.

Торвальд прислушался – вокруг была тишина, которую нарушали лишь далекие отголоски ночного города – лай собак, пьяная песня где-то в квартале отсюда, скрип телеги. Никто не следил.

Он двинулся вперед быстрым, уверенным шагом. Туда, где кончались кривые улочки и начинался центр с ровными мостовыми, магическими фонарями и домами, в которых жили те, кому никогда не приходилось спускаться в Лес за куском хлеба.

Торвальд шел тенями. Он знал столицу как свои пять пальцев, каждую подворотню, каждый темный закоулок, каждую крышу, с которой можно незаметно перебраться в соседний квартал. Годы походов в Лес научили его двигаться бесшумно, сливаться с темнотой и становиться невидимым для врагов.

Через полчаса он вышел к парку, в один из многочисленных зеленых островков в центре города, предназначенный для выгула зверей высоких классов. Здесь росли редкие деревья, привезенные из Леса, журчали искусственные ручьи, а в клетках из магического стекла порхали светящиеся насекомые, создавая иллюзию волшебной ночи.