Чтение онлайн

Мир кувыркнулся, желудок провалился куда-то в район пяток. Лианы понесли меня с чудовищной скоростью. Стены, покрытые светящимися грибами, проносились мимо размытыми пятнами, ветер свистел в ушах, вышибая слезы, выбивая дыхание из легких.

Я зажмурился, вцепившись руками в Люмина, который орал истерическим визгом

Сколько это продолжалось? Минуту? Пять? Я потерял счет времени, а потом случилось это – сначала почувствовал неритмичную вибрацию. Лианы, двигавшиеся как единый механизм, вдруг дернулись, словно в конвульсиях. Я открыл глаза и похолодел.

Одна из толстых жил, обвивавших ногу, пошла трещинами. Темная, маслянистая жидкость выступила на поверхности, и с противным чавкающим звуком лиана лопнула, брызнув на штаны едкой слизью. Ткань мгновенно начала дымиться и тлеть.

Я закричал, нога потеряла опору, и тело дернулось вниз. Лианы, державшие меня выше, натянулись до предела, врезаясь в ребра. Боль была адской. Люмин повис на мне, отчаянно цепляясь когтями за рубаху. Я изо всех сил напряг руки, чтобы зайцелопу не было больно. Крох в ранце взвыл воем ужаса.

– Не дергайся! – заорал сам себе, вспомнив инструкции Торвальда. – Не дергайся, мать твою, не дергайся!

Я замер, прекратив сопротивление, и расслабился. Лианы медленно резали кожу сквозь одежду. Молился, чтобы всё поскорее закончилось, и мы остались живы, и, видимо, Лес услышал мою мольбу. Или просто решил, что я не заслуживаю такой быстрой смерти

Из стены начали прорастать новые отростки – тонкие, бледные, почти прозрачные. Они тянулись ко мне, касались, ощупывали, словно пытаясь понять, жив ли я еще, а затем с невероятной силой впились в тело, подхватили, поддержали, и рванули вверх.

Я не помнил, как оказался наверху – в памяти остались лишь обрывки: удар о твердую поверхность, боль в боку, чей-то голос, зовущий по имени, и тошнота, подступившая к горлу.

Меня вывернуло наизнанку прямо у ног Торвальда. Из горла вырывались хрипы и кашель. Люмин жалобно скулил и тыкался влажным носом в щеку. Я снял ранец и проверил Кроха – благо, с ним всё в порядке.

– Живой, – констатировал рыжебородый, казалось, с уважением. Он окинул взглядом мою дымящуюся штанину, разодранную куртку, окровавленные руки. – Вставай, тебе здесь не гостиница – Лес ждать не будет.

Я поднялся на ватных ногах, перед глазами все плыло. Леннокс смотрел на меня с искренним сочувствием.

– Держись, лекарь, – тихо сказал он.

Я лишь кивнул, не в силах говорить. Смерть прошла в миллиметре – чувствовал это каждой клеткой и понял одну простую вещь: больше никогда, ни за какие деньги, я не полезу в эти проклятые Вены. Никогда.

Отряд двинулся в обратный путь, и если путь к переходу на Второй слой был безумным марш-броском, полным крови и азарта, то дорога назад превратилась в изматывающее, тягучее испытание на прочность.

В ближайшем биоме отряд соорудил носилки для камнегрыза, и Торвальд, Дрог и Леннокс несли их, сменяя друг друга. Зверь периодически приходил в себя, тихо скуля от боли, и Леннокс тут же смачивал морду водой из фляги и шептал что-то ласковое. Я видел, как дрожали его руки – парень сильно привязан к своему питомцу.

Кельн вел отряд, а его птица парила над кронами. Разведчик то и дело поднимал руку, заставляя нас замирать и ждать, пока стая каких-нибудь зверей не уйдет в сторону. Мы петляли между биомами, обходя опасные участки, и скорость передвижения упала до черепашьей.

В этот раз Варрен с прыгуном замыкали шествие, постоянно оглядываясь. Коренастый арбалетчик больше не шутил, не гоготал, не подкалывал меня – его лицо стало мрачным и сосредоточенным. Даже прыгун, обычно игравший искрами на шкуре, двигался тихо, лишь изредка пофыркивая.

Я плелся в середине отряда, чувствуя, как с каждым часом силы покидали меня. Тело ныло от нагрузки и подъема по Венам, места, куда врезались лианы, горели огнем, разодранные руки саднили, но останавливаться нельзя.

Самое страшное началось на второй день.

Мы замерли, пропуская стаю каких-то зверей. Они с визгом пронеслись мимо, не заметив нас. Когда я уже выдохнул с облегчением, из кустов прямо за спиной Варрена, выскочил непонятный зверь, который начал визжать.

Я успел заметить лишь серую тень, мелькнувшую в воздухе, и оскаленную пасть, но прыгун среагировал быстрее – искрящаяся молния метнулась наперерез, и через секунду зверь с пробитой грудью рухнул на землю, но… На его визг сбежались остальные.

– Держать строй! – заорал Торвальд, опустив носилки и выхватив топор. – Лекарь, быстро к камнегрызу! Леннокс, со мной!

Бой был коротким, но жестоким. Звери, чуя кровь, лезли со всех сторон. Василиск крушил их тяжелыми лапами, разбрасывая тела, как кегли. Грыз Дрога вцепился в одного и тряс, пока у того хребет не хрустнул. Силок Кельна выклевывал глаза, а прыгун носился по поляне, оставляя за собой голубоватые искры и разрубленные туши.

Я сидел рядом с камнегрызом, прикрывая его своим телом. Люмин вжался в меня, дрожа, Крох в ранце глухо рычал. Когда все закончилось, отряд, тяжело дыша, собрался вокруг носилок. Торвальд вытер топор о мох и коротко бросил:

– Все целы? Штаны чистые?

– У меня царапина, – отозвался Варрен, зажимая бок.

– Грыз цел, – буркнул Дрог.

– Силок в порядке, – кивнул Кельн.

– Как он? – Леннокс подбежал ко мне.

– Порядок, – выдохнул я.

Леннокс выдохнул с облегчением и вдруг, неожиданно для самого себя, схватил меня за плечо.

– Спасибо, Эйден.

Я лишь кивнул, почувствовав, что еще немного и рухну без сил.

Отряд двинулся дальше. Мы шли, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы перевести дух и напоить зверей. На них я осматривал Кроха, фиксировал, что перелом срастался невероятно быстро. Менял дренаж и повязки камнегрызу и мазал его рану остатками «Берегового успокоителя». Леннокс помогал молча, без лишних слов, и смотрел на меня как на равного. Спустя несколько перевязок снял дренаж, так как рана успешно зарастала, и зверь шёл на поправку. Разница между камнегрызом и Граймом была всего в один ранг, но зверь выздоравливал намного быстрее. Всё-таки магические звери – невероятные создания!

Только поздним вечером второго дня мы вызвали клетку с помощью свистка, поднялись наверх и вышли к знакомому коридору, ведущему к выходу.

Тяжелые створки ворот с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Стоял на улице перед крепостью и с наслаждением вдыхал воздух – я дома. Почти.

Перед нами стояла та же смена охраны, что и при спуске. Главный стражник, который ругался с Торвальдом, окинул нас презрительным взглядом, а губы скривились в насмешливой ухмылке.

– Явились, – процедил он, сплевывая сквозь зубы. – Хоть и опоздали на сутки.