Чтение онлайн

Наши ци объединились, слились в единое целое и, ощутив, как начинаю чувствовать мир через скакуна, мысленно приказал: «Быстрее!»

Поле пронеслось мимо, превратившись в зелёно-серое пятно. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, и я невольно улыбнулся, по-настоящему, словно тот самый ребёнок, впервые вскочивший на гнедого коня. Это было то же чувство, что и на Вьюге, только сильнее в десятки тысяч раз, острее и живее!

Янлон продолжал бежать, выполняя мой приказ, а его ноздри раздувались, выгоняя горячий пар. У меня возникло такое ощущение, будто я родился в седле, особенно учитывая, что подо мной его не было. Янлонов не запрягали, как обычных лошадей в этом понимании и предпочитали обматывать кожаными ремнями с медными заклёпками.

Когда я остановился, сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а мне хотелось бежать дальше.

– Неплохо, – сказал мастер Чэн, когда я подъехал к трибуне. – Большинству приходится учиться одному контролю недели, а ты освоил за один день. Ты вновь подтверждаешь, что я не ошибся в тебе, мой мальчик.

– Он хороший скакун. – Ответил я, спрыгивая на землю.

– Хороший? Он неопытный, как и ты, но вынужден признаться, вы вдвоем быстро поладили. Так что думаю, ты получил права дать ему имя.

Я потрепал зверя по морде и задумчиво спросил.

– У него его нет?

– А он его и не заслужил. – Ответил мастер Чэн в тот момент, когда над ним склонился слуга и что-то прошептал ему на ухо. – Он скинул трёх учеников, а четвертого вообще отправил в лазарет с духовным шоком.

Погладил янлона по чешуйчатой морде, тот фыркнул, выпустил облачко пара и ткнулся носом в мою ладонь.

– Вьюга. – Коротко произнёс, засовывая ему в пасть зелёное яблоко.

– Вот так просто? – Переспросил Чэн, вставая с трибуны, – Не Огненный смерч? Не Небесный скакун или Ревущий ветер? Вьюга?

Я согласно кивнул.

– Имя ему подходит как никогда.

Ведь чем чёрт не шутит, вдруг не я один переродился в этом мире…

– Великий господин был сегодня великолепен! – Раздался за спиной тоненький, звонкий голосок.

Мастер Чэн махнул рукой, попрощался и удалился на заседание совета, оставив меня наедине с Вьюгой и маленьким парнишкой.

На вид ему было лесть восемь, не больше. Он стоял в двух шагах от меня и сжимал в руках белое полотенце и глиняный кувшин. Бритая голова, серая форма, стянутая на поясе верёвкой, а на затылке чётко выведенная тушью цифра шесть.

Именно так звали моего слугу.

В Академии была очень странная система. Ученикам за редким исключением выдавали нумерованных слуг и в основном это была привилегия членов ранга С и выше. Все до последнего были дети-сироты, которых либо насильно забирали из приютов, либо рожали тут же и отдавали во служение из побочных семей. Им не давали имён, только номера, по крайней мере до тех пор, пока не достигнут совершеннолетия.

Мастер Чэн, конечно же, из-за моего таланта и пользы, которую смогу принести Академии назначил и мне такого. Обычному неофиту. Я пытался спросить у него и даже переубедить, но тот лишь отмахнулся и сказал, что личный ученик члена совета не стирает сам себе одежду. Что это в первую очередь будет урон его чести. Так что теперь помимо всего, я отвечал за восьмилетнего мальчика, который всё больше и больше напоминал мелкого Шэна из деревни Травников.

У них были одинаковые глаза. Если Шестой смотрел на меня, как на господина, то я до сих пор помнил исполненные надеждой и счастьем взгляд Шэна, когда пообещал, что стану за ним приглядывать. Конечно, мелкий засранец прогнулся и побрёл с опущенным хвостом обратно к Сумо, но эта история уже быльём поросла.

– Ты слишком громко это говоришь, – сказал я, забирая у него полотенце. – Я же говорил, не называть меня господином, и я не буду называть тебя цифрой.

– Но вы господин. – мальчишка смотрел на меня огромными, как блюдца, глазами. В них не было ни рабского страха, ни трепетания передо мной, но какая-то животная преданность, чуть ли не собачья. – Меня определили к вам и я дал клятву служения. Значит Вы мой господин.

– Ладно, – я вытер лицо от пота и пыли, прикидывая, как можно ему проще объяснить. – Давай пойдём мелкими шажками, сначала уберём великий из уравнения. Я неофит, даже не полноценный член Академии и уж тем более не великий и хватит уже кланяться каждую секунду, а то шея не выдержит и голова с плеч упадёт.

– Как скажете, господин. – Шесть кивнул, и задумчиво потёр шею, словно проверял на месте ли она ещё.

Я взял у него кувшин, сделал несколько глотков, а затем разинул пасть Вьюге и вылил остатки.

– Сколько тебе лет? – Спросил я, краем глаза поглядывая на трибуну, где остался сидеть один человек.

– Восемь, господин.

– А сколько ты здесь? В Академии.

– Четыре зимы, господин.

Четыре года. Значит его забрали в четыре года или даже продали, а возможно он и сам пришёл, когда есть было нечего. В любом случае, я не стал уточнять.

– Слушай, Шестой… – Сказал я, и ощутил, словно выпил горькую пилюлю. – Так, нет. Это меня не устраивает.

– Господин? Ещё воды?

– Твоё имя, я словно с куском мебели разговариваю. – Я задумался и принялся вслух шептать варианты имён. – Ш… ш… Шустрый? Шустрик? Нет, так собак называют… м… будешь Шу-Рик.

– Шу-Рик? – Повторил за мной мальчик. – Я никогда не слышал такого имени.

– Редкое, южное. – Привычно соврал, удивляясь, как у меня это хорошо получается. – Остальные пускай зовут тебя как хотят, Шесть или даже Семь. Я буду звать тебя Шурик, а ты перестанешь называть меня Великим, договорились?

Концепция договора мальчику конечно не было знакома, а вот приказ господина он понимал с первого слова. Поэтому он принял обратно пустой графин, протянул ещё одно яблоко для Вьюги, которое тут же скормил ему и коротко кивнул:

– Да, господин.

Я потрепал его по бритой голове и отвесил слабого подзатыльника.

– Всё, иди, отдыхай. Я сам отведу Вьюгу в стойло, а затем отправлюсь на урок.

– Алхимия, господин. – Напомнил мне Шурик, в чьи обязанности входило быть моим живым ежедневником.

Он убежал, на ходу поправляя пояс с веревкой, а я смотрел ему вслед и думал о том, сколько ещё таких «Шестых» в этом мире. И сколько из них записались в слуги добровольно, а кого родили в побочных семьях, чья единственная задача была в разведении прислуги для сект и Академии.

А потом я заметил его.

В дальнем конце трибуны, под тенью навеса, сидел человек. Я не видел его лица, только тёмный плащ и с капюшоном, низко надвинутый на лоб. Казалось он не двигался и даже не смотрел по сторонам, изредка двигая длинной бледной рукой, в которой он сжимал маленькую книжечку в кожаном переплёте.

Я сделал вид, что поправляю ремешок на сапоге и скосил глаза.

Третий день подряд.

Он появлялся на занятиях, ждал меня в коридорах и фактически был моей тенью. Я думал, что это мастер Чэн или его помощник, но они бы не стали скрываться. Слух о том, что один из советников заполучил себе ученика, обладающего уникальным талантом, разошёлся ураганом по всей Академии. Мало кто знал меня в лицо, но моё имя, было на устах практически у всех. Кто такой? Какой талант и почему магистр Чэн лично заинтересовался этим неофитом?