Чтение онлайн

Промахновский испуганно мотнул головой, и она поняла, что опять улыбается той самой улыбкой, что больше походила на угрожающий оскал, за которую немцы и прозвали её волчицей. У них даже откуда-то взялось её единственное фронтовое фото - слегка мутноватый снимок годичной давности, сделанный сразу после окончания курсов мастеров точной стрельбы. Она улыбалась на нём, но настолько неискренне, настолько не по-настоящему и вымученно, что улыбка и правда напоминала гримасу, звериный оскал. А в широко распахнутых глазах горела ненависть.

Лизе фото не понравилось, но она всё же сохранила его - просто так, на память. Может быть, через много-много лет, когда не будут уже грохотать выстрелы и полыхать взрывы, она вытащит его из дальнего тайника и взглянет в глаза себе прежней, чтобы вспомнить, что же так изменило, так исковеркало ту наивную девчонку с длинными косами и в лёгком весеннем платьице, в мир которой однажды ворвалась страшная кровавая война. Чтобы понять, откуда взялись у неё силы так смело смотреть в глаза самой смерти; понять, почему на протяжении всей войны она никогда не боялась погибнуть, но так отчаянно боялась жить.

– А я тебе всё равно расскажу, - усмехнулась Лиза.
– Я накануне вечером замуж вышла. В четыре утра немцы налетели, а в шесть утра я стала вдовой. Родителей завалило взрывом, выбраться никто не смог, а сестру на моих глазах убил толстопузый немец, который пытался меня изнасиловать. Я воткнула ему нож в горло. И он сдох. Правда, я вся вымазалась в его крови. Но это нисколько не помешало мне присвоить его автомат и пойти убивать остальных. Знаешь, почему?
– Она выдержала недолгую паузу.
– Потому что у меня выбора другого не было.

И многозначительно замолчала, вскинув бровь и с язвительной ухмылкой смотря на Промахновского. Тот выпучил на неё глаза. В них ясно отразилось неверие, и Лиза понимала причину: она совсем не была похожа на того хладнокровного бойца, каким себя описала. Но внешность, как известно, обманчива, и за ее точеной фигуркой, длинными ногами, тонкими изящными запястьями и ясными изумрудными глазами прятался бессердечный и не знающий жалости истребитель нацистской нечисти. Каждого немца она считала своим личным врагом.

Лиза часто вглядывалась в свое отражение в зеркале, и всякий раз с удивлением подмечала, что на лице не написано никаких эмоций. Она не разучилась их чувствовать, нет, напротив, она стали ярче и острее. Просто она не стремилась их показывать. Боялась. Хоть и не признавалась в этом даже самой себе.

Дождь наконец закончился, из-за туч выглянуло весёлое умытое солнце и заиграло яркими зайчиками в мокрой траве. Лиза встала и шутливо отдала Промахновскому честь.

– Ну, бывай, сержант. Не хворай.

– Руку к пустой голове не прикладывают,(1) - напомнил парень.

Лиза фыркнула:

– Не тебе меня учить.

И направилась обратно в избу. Она уже жалела, что так разоткровенничалась перед Промахновским, что наговорила лишнего. Не нужно ему ничего знать о её судьбе.

Вечером в расположение приехал генеральский "виллис" - доставить Лизу в штаб. Ехать туда у неё не было совсем никакого желания, видит бог, лучше уж отоспаться да отдохнуть. Но желание генерала, пусть даже она и не знает его имени и никогда не видела, равносилен приказу. Хотя зачем ему встречаться с ней, она не особенно понимала. Ну да, выполнили трудное задание, но разве это повод? На фронте полно смельчаков, которые превзошли её и в храбрости, и в смекалке.

Но ехать всё равно пришлось. Лиза нехотя уселась на заднее сиденье "виллиса". Немолодой молчаливый шофёр вырулил на дорогу, что двумя накатанными колеями тянулась меж высоченных сосен, стройных белоствольных берёзок и мощных дубов, и они покатили вперёд. "Виллис" нещадно подбрасывало на ухабах, он раскачивался, грозя вот-вот перевернуться, и Лиза вцепилась в край сиденья так, что побелели костяшки пальцев. Но шофёр даже и не думал сбросить скорость, наоборот, давил на газ.

Наконец они приехали в Козельск. Машина запетляла по улицам. Мелькали по обочинам узкой дороги покосившиеся деревянные домишки, спешили куда-то немногочисленные пешеходы. У колодца, согнувшись, стояла закутанная в серую пуховую шаль бабка и с видимыми усилиями крутила колодезное веретено, а чуть поодаль, рядом с тонувшим в густых зарослях сирени забором толпилась стайка босоногих чумазых ребят. Одетые в старые обноски, худые, они играли в какую-то незамысловатую игру - стучали толстыми палками по земле, а потом подпрыгивали в воздух.

Вот они, дети войны, уже повидавшие на своём коротком веку бомбёжки, трупы, голод и кровь. Не слишком ли много? Лиза отвернулась. Ей тяжело было смотреть на этих оборвышей, больше походивших на беспризорников. В горле встал твёрдый ком. Сколько из них уже потеряли своих родителей?..

В штабе вовсю кипела жизнь. Звонко надрывались где-то в кабинетах телефоны, без конца скрипели и хлопали двери, звучали шаги и голоса. У невысокого, в две ступеньки, бетонного крылечка стояли двое часовых. Лизу проводили в приёмную генерала и наказали ждать, когда тот освободится. Она присела на фанерный стул и закрыла глаза. Эх, поспать бы, набраться сил перед очередным заданием! Левашов походя обмолвился о том, что её планируют перевести в другую часть, и Лиза подозревала, что отдыхать там будет некогда. Впрочем, и в своей части она не особенно-то и отдыхала - работы непочатый край.

В дверь приёмной заскочил прыткий низенький паренёк с петлицами ефрейтора на новенькой отутюженной форме. Юркий, по-юношески живой взгляд карих глаз остановился на Лизе. Он пригладил пальцев тоненькие чёрные усики и шагнул к ней.

– Лейтенант Фабиш?

– Она самая.
– Лиза поднялась и отдала честь.

– Генерал ждёт вас. Ему доложили о вашем прибытии?

Лиза пожала плечами. Ефрейтор улыбнулся ей и поднял палец вверх.

– Один момент.

И скрылся за дверью кабинета. Лиза снова опустилась на стул. Бесконечная телефонная трещотка уже начинала действовать на нервы, отдаваясь в голове монотонным гулом. Морфей тащил её в своё уютное царство буквально силком, и ей стоило огромных усилий держать глаза открытыми.

– Твою мать, Кудряшов!
– загремел в коридоре зычный голос, и Лиза невольно вздрогнула.
– Ты этой своей бумаженцией поганой поди да подотрись! Шо ты мотыляешь ею у меня перед носом! Ты мне результаты выложи! Бумажкой он в морду мне тычет!