Чтение онлайн

– За мной, старшина!

Пробираться по траншее было трудно: то и дело приходилось останавливаться и вжиматься в мёрзлую землю из-за очередного взрыва. Пыль из кирпичной крошки забивалась в ноздри и глаза, и Лиза безостановочно кашляла. Нужно было добраться до подвала тюрьмы, где отбывали свои сроки знаменитые декабристы - туда фашистские снаряды не долетали.

Пыль стояла стеной, отчего взрывные волны делались зримыми. Они двигались отвесно, переворачивая ящики с боеприпасами, опрокидывая людей, и бились о прочные крепостные стены, заставляя тех содрогаться. Выглядело это настолько жутко, что Лиза чуть было не закричала во всё горло, когда увидела, как одна из волн идёт прямо на неё. Мгновение - и она пронеслась совсем рядом, прошлась по деревьям, врезалась в стену и рассыпалась.

До следующего взрыва оставалось ровно сорок секунд. Лиза ринулась к тюрьме, ничего не видя перед собой от страха. Сердце, казалось, перестало биться. За всю войну она ни разу не пугалась так, как испугалась сейчас - будто не взрывная волна прошла над траншеей, а спикировал вражеский бомбардировщик.

Вот уж действительно, к войне не привыкнешь. А страх... страх есть у всех - даже у самых смелых, потому что одно не может существовать без другого.

Небо сотрясалось и гудело. Почему-то заныла почти уже заросшая рана, запульсировала нестерпимой болью, отдаваясь в виски. Глаза застилала пелена тумана. Лиза крепко сцепила зубы и почти что прыжками бежала в сторону тюрьмы - ещё немного, ещё чуть-чуть... И тут сверху раздался оглушительный свист. Она не успела ничего сообразить, только сзади заорал "Ложись!" Промахновский, а в следующее мгновение на неё обрушилось что-то тяжёлое и она полетела на землю. Бабахнул взрыв и взвился вверх бурлящим огненным столбом.

Звуки пропали. Совсем. Лиза что есть сил барахталась, пытаясь выбраться из-под внезапной тяжести, а рядом бесшумно рвались мины и снаряды. Лиза кричала, но и собственного крика почему-то не слышала. Уши заложило плотным слоем ваты, и она могла только чувствовать его мощной чугунной вибрацией в груди.

Откуда-то появился Елесин. Он освободил Лизу из плена, и она подобралась, зашлась в надсадном кашле. Пыль душила её, не давая вдохнуть.

– Твою ж мать!
– ворвался в замутнённое сознание вопль Елесина.
– Сашка, экась же тебя так угораздило-то?!

Она повернула голову. Промахновский лежал на земле, раскинув руки в стороны, веки были закрыты, а из плотно сомкнутых губ стекала по шее тёмная кровь и смешивалась с грязью и копотью на коже, оставляя тёмно-бурые дорожки. Лиза затряслась.

– Что с ним?..

– Давай помоги!
– вместо ответа велел Елесин и двумя руками обхватил Промахновского за грудь.
– За ноги его бери!

Метрах в двадцати рванула ещё одна мина. Лиза подскочила. "Господи! Мамочки! Чёрт! Ёкарный бабай!" - металось в гудящей голове. Они потащили Промахновского к тюрьме. На пыльную, поросшую травой землю капала кровь, окрашивая изумрудно-зелёные резные листочки в бордовый цвет.

– Он живой?
– прокряхтела Лиза, с ужасом глядя на красные капли.

– Да откель же я знаю! Волоки, там и посмотрим!

Звон в ушах мешал думать. Впрочем, думать Лиза и не хотела. Она внимательно вглядывалась в побелевшее лицо Промахновского и жарко молилась про себя: только бы выжил, не оставил её одну посреди этого кошмарного ада. Молилась, сама не зная кому. То ли богу, в которого так и не сумела поверить, то ли жизни, умоляя ту не покидать старшину Александра Промахновского. Лиза успела привыкнуть к нему: к его порой нелепым и дурацким шуточкам, тёплому взгляду, едва заметной, но всегда такой искренней улыбке, к заразительному смеху. Она просто привыкла к тому, что он постоянно рядом.

Она затащили Промахновского в узкую дверь одной из камер декабристской тюрьмы и положили на лежанку. Лиза из последних сил пыталась отдышаться, а Елесин, тяжело опустившись на пол, привалился спиной к стене. По его лицу градом струился пот.

– Где военврач?
– спросила Лиза.

Елесин пожал плечами. Новый взрыв заставил стены содрогнуться, и с потолка посыпалась штукатурка. Лиза кинулась к окну, но разглядеть что-либо снаружи не представлялось возможным: Орешек был затянут плотным слоем красно-серой пыли. Её охватила паника.

– Где военврач?
– вне себя завопила она.

Елесин изумлённо воззрился на неё.

– Сбрендила?

– Он же умрёт!
– не унималась Лиза.
– Ты понимаешь это, Вить?!

– Орёшь-то чего как резаная?

– Ты как со старшим по званию разговариваешь?!
– рассвирепела Лиза, и тут же бессильно застонала, запустив обе пятерни в волосы, забегала из угла в угол. Срочно, сюда нужно срочно привести врача! Счёт идёт на минуты, если не на секунды! Она подскочила к двери и рывком дёрнула её на себя, но была остановлена твёрдой рукой Елесина.

– Куды? Не вишь, чего там творится-то? Убьют!

Лиза вырвалась.

– Нужно позвать врача!

Несколько мгновений Елесин молча глядел на неё, сжав зубы так, что на скулах заходили желваки, потом оттолкнул её от двери.

– Тут сиди, сам приведу.

Он без страха шагнул наружу и тут же пропал в густой красной туче. Лиза глубоко втянула носом воздух, задержала его в лёгких и повернулась. Промахновский не подавал никаких признаков жизни, лишь плотно сомкнутые ресницы чуть трепетали. Несколько широких шагов - и она рядом. Лиза гладила его по спутанным грязным волосам дрожащими пальцами, снова и снова смаргивая набегающие слёзы. Дыхание со свистом вырывалось из груди, в горле встал тугой ком.

– Ты только не умирай, старшина, - надломленным шёпотом просила она.
– Не умирай, хорошо? Это приказ. Не умирать.

Ей казалось, что он слышит её голос, и от этого становилось легче. Лиза перебирала прядки тёмных волос, касалась закрытых век, губ, щёк, отирала краем рукава выступающий на лбу холодный пот. Весь мир внезапно сконцентрировался в тесной, затянутой сырым холодным полумраком комнатёнке. Неверный осенний свет сочился сквозь маленькое зарешёченное окошко под потолком и рассеивался в воздухе, но его сил не хватало, чтобы отогнать прочь темноту, которая нагло по-хозяйски оккупировала углы.

Сердце раздирали противоречивые чувства. Впервые за долгое время - с июня сорок первого - оно ожило, скинуло с себя жёсткую ледяную броню и затрепетало в груди раненой птицей, забилось горячей кровью, сжимаясь - неистово, исступленно, безудержно. И только одна мысль металась в голове: не дать Промахновскому умереть. Он не имеет права умереть сейчас, когда она поняла, как сильно он ей нужен. Нужен до боли, до крика, до слёз. Нервы натянулись тугой струной. Промахновский, задиристый озорной парень с весёлым незлобивым нравом и тёплым взором стал для неё опорой, тихим пристанищем среди страшного, сметающего всё и вся урагана войны, а она этого даже не понимала. Не понимала, насколько он дорог ей, вплоть до этого самого момента.

Промахновский всегда стоял за её спиной, был тем самым сильным мужским плечом, на которое она опиралась, совсем того не замечая. Всё это время она пряталась за обличьем бесстрашной "русской волчицы", разжигая и подогревая в себе ненависть к врагу, тогда как там же, за той же маской до сих пор жила и другая Лиза - хрупкая слабая девушка, нуждающаяся в защите. Прежняя Лиза, которую она считала давно погибшей.

Время тянулось неимоверно медленно, минута казалась часом. Лиза кусала губы, ощущая на языке солёный привкус крови, и со страхом вглядывалась в лицо Промахновского. Когда наконец в камеру, прижимая к груди истрёпанный клеёнчатый чемоданчик без ручки, вошёл врач, она словно сумасшедшая бросилась к нему и что было сил вцепилась в плечи. Глаза её горели безумным огнём.