Чтение онлайн

*

– А ты и правда из Москвы?
– Катя финально шмыгнула носом.

– Ну устрой мне экзамен по истории столицы, - хмыкнули из темноты.

Катерина помолчала, а потом спросила о другом.

– А ты... если в посольстве работал - ты МГИМО заканчивал, да?

– Железная логика.

– У меня там подруга училась, - хотелось поговорить о чем-то понятном, простом. Чтобы не думать о неизвестности, что таилась везде вокруг.

– Нет, ну общих знакомых найти - это нереально, - рассмеялся Кирилл.
– Хватит того, что мы тут оба русские и оба из Москвы.

– Да уж, такое совпадение, - Катя неосознанно прижалась к телу рядом. Терпел же ее истерику? И еще потерпит. В ответ ее обняли.

– Ну и как зовут твою подругу?

– Она, скорее, друг семьи. Наши родители дружат. Ну и мы общаемся... по наследству.

– По наследству - это важно, - с непонятной иронией согласился Кир.
– Ну так как же зовут эту наследственную подругу?

– Надя Соловьева.

К чему Катя была не готова - так это к взрыву громкого хохота. Это заразно? У него тоже истерика? Впрочем, взрыв был громким, но кратким.

– Тенденция, однако, - после шумного выдоха произнес Кирилл.

– Ты ее знаешь?
– кажется, Катя догадалась о причине такой реакции на произнесенное имя.

– Кто же не знает Надичку Соловьеву?
– фыркнул Кир.
– О ней легенды ходили.

– И... какие?
– осторожно спросила Катя. Они не то чтобы были слишком уж с Надеждой дружны, но Надя априори относилась к категории своих. А своих в обиду не дают.

– Красивая. Умная. Стерва. Разбила половину сердец своего курса и еще на других помародерствовала.

– А твое тоже разбила?

– Мое так просто не разобьешь. Оно в яйце, яйцо в шкатулке, шкатулка у лемуров на Мадагаскаре.

Катя рассмеялась, и напряженность исчезла. Ничего нового Кир про Надю не сообщил, а что реплик нехороших не позволил - так вообще молодец.

– Тогда ты не Тор, ты Кащей!

– Я, Катюша, дипломат. Это еще хуже.

1.2

Сказанное им «Катюша» вдруг снова напомнило о папе - он так любил младшую дочь называть. Не позволив себе снова удариться в слезы, Катя вдруг неожиданно прижалась сильнее к своему товарищу по несчастью.

– Ничего, что я к тебе прижимаюсь?

– Это ничего, это даже приятно - когда к тебе красивая девушка так льнет.

– Откуда знаешь, что красивая?
– Катя осознала, что разговор с Кириллом действует на нее странно успокаивающе. Сам звук голоса вселял какую-то уверенность. Что ничего страшного не произошло. Не происходит. И не произойдет.

– Хороший вопрос, - Катя почувствовала, как по ее щеке прошлись его пальцы.
– Интуиция. Что, подвела?

– А не скажу!

– Не говори, - покладисто согласился Кирилл.
– И не грузись, все нормально. Я прекрасно понимаю твои чувства. Я бы сам тоже бросился на шею кому-нибудь, когда меня сюда пихнули. Но тут никого не было. Кроме крыс.

– Тут есть крысы?!

– Уже нет. Я их передавил.

*

– Ты давно здесь?

– А вот это ты мне сейчас скажешь, - голос Кирилла вдруг перестал быть лениво-успокаивающим и приобрел твердость, даже какую-то властность.
– Сегодня какое число?

– Восемнадцатое.

– Вторая неделя уже пошла, - задумчиво произнес Кир.
– Не нравится мне это.

– Тебе только это не нравится?!
– Катя отстранилась от него. Он все-таки странный. Очень странный.
– Остальное устраивает?!

– Остальное ожидаемо. А вот такая задержка - это подозрительно. Ладно, - снова вернулся мягкий дядюшкин тон.
– Не грусти, Катюша. Нам ли быть в печали? Сейчас кормить будут, если мне не изменяет мое чувство времени.

*

Их действительно покормили. Мелькнул кратко свет где-то наверху - Кате пришлось зажмуриться, потому что глаза уже перестроились на темноту. Потом снова стало темно. А еще через какое-то время Кир ей вручил в руки теплую тарелку.

– Каша с фруктами, обычная еда. Понимаю, что тебе сейчас вряд ли хочется, но все же советую поесть. Остынет - будет совсем невкусно. Да и следующая кормежка будет не скоро. Тут не санаторий.

Катя держала в руках тарелку и не шевелилась. Осознание случившегося, неотвратимость произошедшего наконец настигла ее в полной мере. Вот здесь, в кромешной темноте она проведет неизвестно сколько времени, ничего не зная о своем будущем, полностью беспомощная...

Так, оставить, Катерина Дмитриевна. Ты врач. Ты в морге на вскрытии в обморок не падала. Ты сюда сама приехала. Сопли быстро внутрь втянула. Хватит.

И Катя решительно поднесла ложку ко рту. Вкус непривычный, но есть можно.

– А с туалетом тут как?
– с вопроса приема пищи мысли скакнули к вопросу ее переработки и утилизации.

– Отличные у вас темы для беседы за едой, Катенька, - Кир ел тихо. Бесшумно. Если не знать, что он тут - ни за что не догадаешься.
– Но в целом верные. Запах чувствуешь?

– Вроде бы нет...
– Катя осторожно повела носом.

– Потому что у нас номер люкс с биотуалетом. Правда, до недавнего времени я тут был один. Но я могу закрывать глаза, когда тебе будет нужно им воспользоваться.

Катя помолчала, осмысливая полученную информацию и сделанное щедрое предложение. А потом прыснула.

– Лучше уши затыкай!

– Разумно, - в темноте звякнула ложка о пустую тарелку, а потом Кате на колени что-то легло. Оказалось - пластиковая бутылка.

– Вода, - пояснил Кир.
– Чистая, нормальная. Я пью уже вторую неделю, жив, как видишь.

Что такое для Африки вопрос воды - Катя уже очень хорошо представляла. И поэтому сказал вдруг - неожиданное для себя.

– Слушай, тут в общем-то... кормят, вода нормальная чистая, биотуалет, - она помолчала, водя ложкой по тарелке, в попытке сформулировать мысль.
– Наверное, могло быть хуже.

– Могло быть гораздо хуже, Катя. А у нас еще ничего. Жить можно. Потому что мы им нужны живые и относительно целые.

1.3

*

А девчонка оказалась ничего - вменяемая. Поначалу Киру показалось, что и впрямь совсем девчонка - с этими слезами и стенаниями про папу. Но ничего, проревелась и разум проклюнулся. А теперь она мирно сопела ему в плечо, а Киру от этого было даже хорошо. Нет, вот даже без «даже» хорошо. Две недели в кромешной темноте и одиночестве - крысы не в счет - не бог весть какое испытание, но поди-ка сдюжь, если речь идет не абстрактно, а конкретно о тебе. От падения духом Кир был, конечно, далек, но компания оказалась кстати. Особенно если эта компания так уютно обнимает его. Вдвоем все-таки веселее.