Чтение онлайн

В это время в комнату заглянул Андрей Замятин.

Когда Утюг выбил соседу дверь, Андрей ужинал с Зоей на кухне. Услышав грохот, он подумал, что это конец: менты каким-то образом вышли на их след. Не сказав Зое ни слова, он, лихорадочно соображая, куда бежать, припал к дверному глазку. Зоя была и сама порядком напугана. Она сразу бросилась к телефону звонить в милицию, но Андрей грубо вырвал трубку из ее рук. Обидевшись, она ушла на кухню, а Андрей продолжил наблюдение. Заметив в глазок, как из квартиры Резака вылетел здоровенный детина и, не оглядываясь, рванул вниз по лестнице, Андрей наконец догадался, что ворвавшиеся к соседу люди не из милиции, и поспешил к нему на помощь.

— Колян, давай эту падлу на куски порвем! — бодро предложил он, подскочив к еле стоящему на ногах бандиту.

— Ну что, Гнус, кто за «базар» отвечать будет, ты или твоя вонючая фирма? — Николай ткнул Гнуса пистолетом в солнечное сплетение.

Гнус, судорожно глотая воздух, посинел и выпучил глаза.

Проклиная про себя позорно бежавшего с поля боя Утюга, он достал из кармана пачку баксов мелкими купюрами и протянул Резаку. Николай небрежно сунул пистолет за пояс и быстро пересчитал доллары.

— Ладно, за выбитую дверь и моральный ущерб хватит, — удовлетворенно произнес он. — Будем считать, что инцидент на этом исчерпан, можешь проваливать!

Два раза Гнусу повторять не пришлось, и он, радуясь, что еще легко отделался, убрался восвояси.

Лена, натянув одеяло до носа, сидела тихо, как мышка. Приятеля Николая она узнала сразу. Помимо ее воли в голову лезли страшные мысли: невесть откуда взявшийся пистолету Николая; его сосед, с которым она столкнулась в тот злополучный день у «Златы», все это было очень подозрительно. Сокольский ее предупредил, что бандиты, убившие милиционера, очень опасны и, если она вдруг что-нибудь узнает, нужно сразу сообщить ему. Уходя из его кабинета, Лена искренне заверила, что так и сделает. Сейчас она в этом уже не была так уверена. Да, мент не сделал ей ничего плохого, наоборот, вытащил ее из вонючей камеры, она была ему благодарна за это, но особой любви к людям в милицейской форме не испытывала. Какое ей дело до их проблем? У нее самой их целый воз! О возвращении в общежитие теперь не могло быть и речи. Лена была уверена, что ее ждет жестокая расправа. Николай лишь отсрочил «субботник». Гнус ей все равно отомстит и заставит отработать по полной программе.

В том, что ее любовник ничем не отличался от Гнуса с Утюгом, Лена уже не сомневалась. Она даже не удивилась, когда выяснилось, что они знакомы. Но и сейчас, оказавшись меж двух огней (Николай со своим подозрительным соседом, с одной стороны, и Гнус — с другой), она и мысли не допускала обратиться за помощью в милицию. Не верила Лена ментам, и все тут!

К ее счастью, Николай выпроводил дружка довольно быстро. Вдвоем они поставили на место дверь, и сосед ушел, даже не взглянув на Лену.

— Шла бы ты тоже отсюда… — смерив ее презрительным взглядом, сквозь зубы процедил Николай.

Лена, опешив от такого «гостеприимства», потеряла дар речи.

— Ты что, шалава, оглохла? Пошла вон, тебе говорят! — вдруг заорал он и, схватив со стула ее вещи, швырнул их ей в лицо.

Задохнувшись от незаслуженной обиды, Лена не смогла вымолвить в ответ ни слова. К горлу подкатил тяжелый комок, но она не проронила ни слезинки. Наспех одевшись, она проскользнула мимо Николая и выскочила из квартиры.

На улице в этот поздний час не было ни души. Порыв ледяного ветра чуть не сбил ее с ног, и Лена, оступившись, провалилась по щиколотку в лужу, набрав в модельные сапожки воды. Продрогшая насквозь, она пошла вдоль дороги, надеясь поймать такси, и вдруг с ужасом осознала, что денег-то у нее нет. Идя к Николаю, она потратилась на подарок, купив ему в фирменном магазине дорогие наручные часы. Подарок она хотела вручить завтра, точнее, уже сегодня утром при расставании, в знак благодарности за проведенную ночь, всерьез надеясь на дальнейшее развитие их отношений. Какой же она была все-таки дурой, связавшись с вчерашним зэком! Ну и черт с ним, невелика потеря, утешая себя, подумала Лена. Сейчас она мечтала только об одном — побыстрее найти себе приют, не куковать же ей всю ночь на улице…

Резак, выставив за дверь навязавшуюся на его голову путану, и не подумал поинтересоваться, как она в два часа ночи доберется домой. Его лишь разбирала досада, что он так глупо засветился перед самым делом. Стоп! А вдруг эта потаскушка побежала в милицию? Ведь она видела у него пистолет! Он набросил теплую куртку и выбежал на улицу, но путану не нашел. Вернувшись домой, он стал лихорадочно собираться. Больше оставаться в этой квартире было нельзя. Не менты, так бандиты могут нагрянуть в любую минуту!

— Ну, сука, ну удружила, тварь! — клял последними словами Резак свою недавнюю любовницу, напрочь забыв о ее пылких объятиях. Он окинул цепким взглядом сохранившую следы недавнего погрома комнату. «Вроде бы ничего не забыл, — отметил он про себя. — Все, теперь можно сваливать. Если все сложится так, как я задумал, скоро начну новую жизнь».

Уходя, он хотел было оставить сотенную купюру отцу, но передумал. Зачем алкашу столько денег? Все равно ведь пропьет! Неделю уже домой не приходит, видно, нашел себе сожительницу, такую же алкоголичку, наверное, как и сам.

Запихнув в сумку все, что могло ему понадобиться в ближайшие дни, Резак присел на дорожку. Стало немного не по себе, все-таки в этой квартире прошла вся его жизнь, не считая, конечно, Афгана и зоны. Расчувствовавшись, он все же положил стодолларовую бумажку на стол. В сущности, его отец не такой уж плохой человек, даром что пьяница, сентиментально подумал он.

Проверив, везде ли выключен свет, Николай оставил свои ключи рядом с долларами, надеясь, что отец догадается, что он больше никогда не вернется…

В это время Лене удалось остановить такси. Везти в долг таксист категорически отказался, и ей пришлось сначала расплатиться с ним «натурой», и только после этого он отвез ее к подруге, у которой она и заночевала.

…Резак убегал напрасно: ни в какую милицию Лена не собиралась. Гнуса же с Утюгом интересовала только их проштрафившаяся подопечная.

Расставшись с Резаком, Андрей вернулся к Зое в прескверном настроении. Пережитый накануне испуг напрочь выбил его из колеи. На ее вопрос, что произошло, он сорвался и нахамил ей. Мол, не ее ума дело, и вообще все бабы дуры. Зоя, не ожидавшая от него такой грубости, расстроилась и ушла в комнату к дочери. Андрей извиняться не стал. Идея иметь у себя под боком сотрудницу милиции уже не казалась ему такой блестящей. После совершения преступления он чувствовал себя в постоянном напряжении, опасаясь сболтнуть лишнее. Страх перед разоблачением был настолько велик, что он боялся смотреть Зое в глаза, а ее милицейский китель, висевший в прихожей, наводил на него суеверный ужас.

Перед Резаком он по-прежнему строил из себя крутого парня, а сам проклинал тот день, когда решился пойти на преступление. Деньги и драгоценности, добытые в «Злате», уже не казались ему достаточной платой за тот страх, в котором он теперь жил каждый день. Деньги, кстати, быстро закончились, а золото он реализовать пока не мог, опасаясь разоблачения. Ожидание расплаты за содеянное было для него тяжелым испытанием. Он потерял сон и вздрагивал даже от телефонного звонка.

Поначалу Андрей надеялся, что Зоя вовремя предупредит его, если у ментов возникнут в отношении него какие-то подозрения, сегодня же он убедился, что рассчитывать на нее нельзя. Зоя, при всей своей женской привлекательности, все-таки была капитаном милиции, и зря он так легкомысленно относился к ее милицейским погонам. Она, конечно, могла пойти на уступки в мелочах и даже взять в качестве благодарности за какую-нибудь услугу денежное вознаграждение, которое в уголовном кодексе вообще-то квалифицируется как взятка, но в принципиальных вопросах, да еще в таких, как выдача правосудию убийцы милиционера, была неподкупна.