Чтение онлайн

Вчера Зоя обрадованно сообщила ему, что у милиции наконец появился словесный портрет одного из преступников. Свидетель, а точнее свидетельница, утверждала, что во дворе «Златы» ее чуть не сбил с ног какой-то парень со спортивной сумкой на плече, после чего скрылся в арке дома. Наблюдательная девушка хорошо запомнила этого парня и довольно подробно описала его. Зоя говорила, что эта свидетельница для следствия настоящая находка: она единственная видела предполагаемого преступника без маски.

Андрей, выслушав эту новость, побледнел. В горле сразу пересохло, но попросить воды он побоялся. Зоя могла заметить его реакцию и что-то заподозрить, ведь наверняка она видела этот словесный портрет. Хорошо еще, что внешность у него стандартная: короткая спортивная стрижка, тяжелые надбровные дуги, массивная челюсть, бычья шея — словом, стандартный браток без особых примет. Таких, как он, в Слобожанске тысячи, поди разберись, кто есть кто! Но одно дело раствориться в толпе себе подобных и совсем другое, когда напротив сидит капитан милиции и пристально, как показалось Андрею, тебя разглядывает. Он был настолько напуган, что с трудом подавил желание сорваться с места и бежать куда глаза глядят.

Мало ли что там еще наплела эта треклятая свидетельница? Эх, узнать бы, где она живет, подумал Андрей, но напрямую задать Зое такой вопрос не отважился. А даже если и узнает, что толку? На мокрое дело он не пойдет, а просить Резака устранить свидетельницу опасно. Не исключено, что Резак его самого уберет, узнав, что фоторобот Андрея уже в розыске.

Оказавшись по ту сторону закона, Замятин, никогда не жаловавшийся на недостаток здоровья, в считанные дни превратился в настоящего неврастеника, что тут же сказалось на его успехах в постели. Зоя, когда он первый раз уклонился от близости с ней (это произошло в день нападения на «Злату»), не смогла скрыть своего разочарования. На второй день Андрей постарался реабилитироваться, но все закончилось полным конфузом. В самый ответственный момент ему вдруг вспомнился убитый милиционер, и он с ужасом понял, что не может…

Зоя, не понимая причин его внезапного охлаждения, была вне себя от досады. Посоветовав незадачливому любовнику обратиться к врачу, она демонстративно отвернулась к стене и три дня потом с ним не разговаривала.

Со временем все нормализовалось, но былой страсти уже не было. Так, торопливо-безвкусный секс: выполнили обязательную программу и спать. Замордованной служебными проблемами Зое этого было достаточно, Андрею тем более. Ему казалось, что тучи над его головой сгущаются и рано или поздно наказание неотвратимо обрушится на него. Промелькнула даже мысль о явке с повинной (ведь не убивал же он никого), но до раскаяния было еще далеко. Когда Зоя уходила на службу, он доставал мешочек с драгоценностями и, перебирая их, с нетерпением ждал того дня, когда сможет превратить их в деньги. В эти минуты призрак милиционера его не тревожил. Старенький «Москвич» он отдал отцу-пенсионеру на рыбалку ездить, а для себя приобрел «Жигули» девятой модели в отличном состоянии; приоделся сам и купил Зое новую дубленку (чему она несказанно обрадовалась); присмотрел новую мебель в квартиру и многое другое, о чем не мог раньше и мечтать.

Зоя, разумеется, поинтересовалась, откуда у Андрея такие деньги, на что тот ответил, что удачно провернул крупную коммерческую операцию, и больше к этой теме она не возвращалась. Она же, в конце концов, не налоговый инспектор, чтобы разбираться во всех тонкостях чужого бизнеса, ей и своих малолетних бандитов хватает!

Зоя и раньше не особенно вникала в дела Андрея. До переезда к нему они встречались лишь урывками и, кроме секса, их ничего, в общем-то, не связывало. Совместное проживание не добавило в их отношения искренности. Андрей по-прежнему ревновал ее к каждому столбу, и Зоя принимала эту ревность за любовь, не понимая, что в основе ее лежал лишь инстинкт собственника. Раз женщина живет с ним, значит, она должна принадлежать только ему одному. Безусловно, он был прав, и Зоя старалась не давать ему повода для ревности. Выбирать в ее возрасте уже не приходится и нужно принимать того, кого послала ей судьба. Осень уже не за горами. Да, сейчас она выглядит прекрасно, но еще год-два — и она рискует навсегда остаться одна. Ей нравился Сергей Сокольский, и он к ней тепло относится, но одной дружбы с ним ей мало, а на большее она рассчитывать не может. Андрей же представлялся ей вполне надежной парой, поэтому она и согласилась жить с ним. В том, что у них пока не очень-то хорошо складывались отношения, Зоя винила в первую очередь себя. Она знала, что у нее всегда был довольно сложный характер, но измениться в лучшую сторону, работая в милиции, невозможно. Ежедневное общение с отбросами общества никак не способствовало укреплению нервной системы. Служба отбирала у нее все силы, ничего не давая взамен. Ей просто физически не хватало времени заниматься домашним хозяйством, но начальство ее житейские проблемы не интересовали. Женщины в милицейских погонах для райотдела — «слабое звено»: на «Перехват» их не поставишь, на задержания не пошлешь, стрелять они, как правило, не умеют и так далее и тому подобное. То у них дети болеют или еще того хуже: уходит сотрудница в декрет и несколько лет впустую занимает должность. Поскольку толку от прекрасного пола мало, каждый начальник под любым предлогом стремился избавиться от баб в своем подразделении. Но раз уже надела погоны — значит, должна стойко переносить все тяготы службы наравне с мужчинами и никаких оговорок на «критические дни»! Нет — катись куда хочешь, никто насильно не держит!

Андрей, как только у него появились деньги, сразу предложил Зое уволиться из милиции, но она его и слушать не захотела. Милицейские погоны, как бы тяжелы они ни были для ее хрупких плеч, давали ей ощущение собственной значительности. Она предпочитала пахать как ломовая лошадь и тащить на себе еще и воз домашних хлопот, но бросить службу категорически отказывалась, хотя и не скрывала, что ей очень тяжело. Уповать на законные выходные не приходилось, а ждать помощи от дочери было бесполезно: та ленилась даже помыть после себя посуду, не говоря уже об уборке квартиры и стирке. Что ни воскресенье, то непременно в городе проводились какие-нибудь мероприятия, на которых задействовали почти весь личный состав райотдела. Бесконечные митинги на площади, всевозможные концерты, фейерверки, футболы, приезды охраняемых лиц — капитан Василевская участвовала в охране общественного порядка наравне со всеми сотрудниками городской милиции. Агеев, задетый ее неуступчивостью, никаких поблажек не делал. Получив от ворот поворот, он стал активно выживать Зою из отделения. Не было и дня, чтобы он в чем-то не упрекнул свою подчиненную. Он постоянно придирался к ней по малейшему поводу и, что ее особенно коробило, позволял себе орать на нее в присутствии других сотрудников отделения. Ей и раньше приходилось сгалкиваться с хамством начальства, но Агеев был просто невыносим. Она рада была уйти от него, но, к сожалению, все вакансии оказались заняты выпускниками милицейских вузов и найти себе должность, даже с понижением, было не так-то просто. Времена, когда в милиции был некомплект офицерского состава, давно прошли. Только в их городе из стен юридической академии и милицейского университета выходило столько никому не нужных специалистов, что их просто не знали куда девать.

Понятно, что сотрудники отдела кадров за соответствующую сумму (в управление, естественно, дороже, в райотделы — на порядок дешевле) могли ускорить назначение, и Зое не раз намекали, что пара сотен долларов решила бы ее проблему, но лишних денег у нее не было. В конце концов, с чего это она должна платить? Агеев хочет от нее избавиться — вот пусть он и ищет ей место!

Неприятности с начальством всегда расстраивали Зою до слез, но посвящать в свои проблемы она никого не хотела. У Сергея теперь своя жизнь, в которой ей не нашлось места, а Андрей вряд ли ее поймет. Это на службе она капитан милиции, а для него она обычная домохозяйка. Ей, правда, некогда было смотреть сериалы и калякать с соседками по поводу пригоревшего теста, но Зоя сама выбрала себе профессию и не привыкла на нее жаловаться. Поссорившись с Андреем, она быстро взяла себя в руки и постаралась сгладить конфликт. Приняв перед сном душ, она нырнула к нему в постель, но расшевелить Андрея не удалось. Он отвернулся к стене и сделал вид, что спит. Зоя, конечно, обиделась, но через пять минут уже сама крепко спала и не слышала, как Андрей несколько раз вставал ночью. Его опять мучили кошмары, и он проверял, надежно ли заперта дверь…

Получив развод, Маша на этом не успокоилась и решила доказать Курочкину, что способна на гораздо большее, чем возиться на кухне с кастрюлями и поварешками. Деньги, чтобы начать собственное дело, у нее были, почему бы не попробовать? Идея создания своего издательства зрела у нее давно, но при Ильиче она и заикаться о ней не смела. Конкурентов, даже в лице жены, он бы не потерпел. Сейчас Маша была вольна распоряжаться деньгами как хотела и разрешения ни у кого не спрашивала. Сергей сутками пропадал на службе, не сидеть же ей сложа руки! Просчитав все за и против, она придумала оригинальный проект, сулящий ей в самом ближайшем будущем миллионные прибыли. Команду для осуществления своего проекта она подобрала за неделю. Это оказалось несложно. Обзвонив знакомых по работе в издательстве «Кипарис», Маша предложила им зарплату на порядок выше, чем платил Курочкин Разумеется, она пригласила к себе только самых лучших редакторов, корректоров и дизайнеров. Амбициозные, но безграмотные редакторы вроде Любы Булочкиной, которая была правой рукой Курочкина с момента создания «Кипариса», Маше и даром были не нужны. Сколько раз она предлагала мужу избавиться от этой вульгарной дамы, но все ее доводы разбивались о глухую стену. Между тем Владимир Ильич и сам мечтал отделаться от не в меру нахальной редакторши, но никак не мог решиться указать ей на дверь. Пару лет назад он как-то переспал с ней и теперь справедливо опасался, что бывшая журналистка Булочкина, сделавшая себе имя на сенсациях из личной жизни знаменитостей, познакомит широкую общественность и с некоторыми пикантными подробностями их интимных отношений. Курочкина бросало в жар при одной мысли, что в местных газетах может появиться статья Булочкиной типа «Секс под столом директора», например, или еще что-нибудь подобное.

Маша не могла отрицать, что Булочкина имела определенную популярность среди своих бывших коллег по перу, но эта популярность казалась ей крайне сомнительной. Люба в свое время была яркой представительницей «желтой» прессы. Она в совершенстве умела работать локтями, расталкивая конкурентов в погоне за сенсацией, подслушивать и подглядывать, любой ценой добывая нужную для газеты информацию, и обладала отменным нюхом на «жареные» факты, зарабатывая, как она сама любила выражаться, на «хлеб с колбасой» копанием в чужом белье. Маша считала это занятие гнусным и недостойным и из-за Булочкиной невзлюбила всю журналистскую братию. Охрана издательства получила ее личное распоряжение не пускать эту вездесущую публику дальше порога. Она без внимания прессы вполне обойдется, так что журналистам в ее офисе делать нечего…

Поделившись с Сергеем своими планами, Маша, не посвящая его в финансовые тонкости будущего предприятия, пустила в дело почти все имеющиеся у нее в наличии деньги. А именно: взяла в аренду престижное здание в центре города и зарегистрировала на свое имя книжное издательство, незатейливо назвав его «Круг». Ставку Мария сделала на новых талантливых авторов, в пику Курочкину предложив им условия, которым позавидовал бы и именитый писатель. Вначале автору предлагался приличный аванс, а дальнейший гонорар уже зависел от тиража проданных книг. Для их учета была написана специальная компьютерная программа, и по первому требованию автора ему предоставлялся полный отчет. Жульничать, как Курочкин, Маша не собиралась. Наоборот, все убытки, если книга, допустим, не пошла, брала на себя. Она отдавала себе отчет в том, что вкладывать деньги в еще не зарекомендовавших себя авторов очень рискованно, но сознательно шла на этот риск.

Практически все известные ей издательства печатали новичков крайне неохотно, предпочитая иметь дело с уже известными писателями, которые работали как ремесленники: писали под заказ, подстраиваясь под придуманные издательством серии. Отступления от заданной темы не поощрялись. Издатели считали, что они лучше авторов знают, что нужно читателю. Маша была уверена, что в таких условиях ни о каком творчестве не может быть и речи, а из-за засилья на рынке модных писателей новому автору пробиться на литературный Олимп теперь практически невозможно. «Модные» в погоне за легкими деньгами выпускали по три-четыре романа в год, не очень-то утруждая себя созданием шедевров. Литература была для них лишь бизнесом и ничем более. Покупают их книги и ладно. Начинающего же автора, даже если ему удастся попасть к редактору и опубликовать свое произведение, просто не заметят. Нужны годы, пока его имя станет известным читателю, и идея Маши состояла в том, чтобы максимально сократить этот путь к известности. Если писатель был того достоин, разумеется Низкопробную литературу она издавать не собиралась, наотрез отказавшись заключить договоры с некоторыми искусственно раскрученными авторами, хотя и могла получить от продажи их книг приличную прибыль. Произведения, выпущенные ее издательством, предназначались для семейного чтения, и все те мерзости, которыми были щедро напичканы некоторые современные романы, для нее были абсолютно неприемлемы. По ее мнению, читатель, познакомившись с хорошей книгой, после нее и сам не захочет взять в руки какое-нибудь грязное чтиво.