Чтение онлайн

Злость на себя рикошетом бьет по моим костям. Ревность, что она носила кольцо другого мужчины, подобна стреле в моем сердце.

– Потому что в глубине души ты знаешь, что у тебя все еще есть чувства ко мне. Это может быть отвратительно, но это правда. И я схожу с ума, пытаясь доказать, что теперь достоин тебя. Может, я и не говорил этого тогда, но я без ума от тебя, Деми. Я был гребаным идиотом, невежественным спортсменом из колледжа с эго размером с Техас. Мне понадобилось много времени, чтобы расставить свои приоритеты. И они нацелены прямо на тебя. Я не понимал, что это ты сбежала, пока не стало чертовски поздно.

С ее губ срывается рыдание, но она поднимает руку, останавливая меня, когда я пытаюсь ее утешить. Вот мы здесь, два сломленных человека, стоящие под самым прекрасным ночным небом. Насколько разочарованы во мне мои родители, если они там, наверху, слушают?

– Думаю, мне пора домой.
– Деми движется к лестнице.

Я подхожу к ней, кладу руку на ее локоть.

– Я думаю, ты должна остаться. Даже если ты не хочешь говорить, уже поздно. Оставайся. Я буду спать на диване, в комнате для гостей... где хочешь. Просто оставайся.

Мы застываем в нерешительности, когда все, чего я хочу, это поцеловать ее.

– Обещаю, Деми, я ничего не буду предпринимать. Я просто... хочу быть в том же месте, что и ты.

– Я буду сожалеть об этом, не так ли? Черт возьми, прекрасно... но я запру дверь.
– Она двигается к лестнице, которая ведет обратно в мою квартиру.

ГЛАВА 26

ДЕМИ

Запах свежесваренного кофе наполняет воздух, когда я выхожу из гостевой комнаты Пакстона.

У меня слюнки текут, понимаю, что я как одна из тех собак Павлова. Если Пакстон - моя слабость, то кофе - мой наркотик. Я из тех людей, которые могут выпить целый кофейник и заснуть. Моя толерантность настолько высока, что теперь я пью его черным, а горький осадок наполняет мои вены, когда добираюсь до дна чашки.

В течение двух месяцев с тех пор, как мы начали встречаться... снова, я отказывалась приходить сюда. Назовите это посттравматическим стрессовым расстройством после всех поздних ночных свиданий в колледже, когда я одна шла через темный кампус к его грязному, заполненному поклонницами, дому.

В этот раз я не хотела казаться той, кому он нужен, поэтому всегда просила его забирать меня из дома или встречаться на нейтральной территории. Ночь гала-вечера была первым и единственным разом, когда я позволила ему остаться у меня. И теперь я была здесь, в том самом месте, куда боялась идти. Даже, несмотря на то, что дом Пакстона теперь был красивой, современной, но уютной квартирой с тремя спальнями и видом на центр Шарлотт.

Он стоит у плиты в серых тренировочных штанах, под которыми видна его мускулистая задница, и в простой темно-синей футболке. Его светлые волосы взъерошены и растрепаны после сна, самые длинные пряди заправлены за уши. Маленькая сережка в его левом ухе сегодня с черным камнем, и это заставляет меня вспомнить, как я посасывала мочку всего полторы недели назад.

Внутренне шикаю на свои женские части, которые прошлой ночью слишком хорошо знали, что этот сексуальное мужское тело спит в нескольких футах по коридору. Я заняла комнату для гостей, а Пакс с разочарованным вздохом закрыл дверь в свою комнату. Я оставила дверь незапертой, наполовину надеясь, что он зайдет посреди ночи, а наполовину - что не зайдет.

Оказалось, что оба моих желания были удовлетворены. Не собираясь ночевать у него, я не взяла с собой ничего, кроме повседневных джинсов и блузки, которые надела сюда накануне вечером. Когда проснулась в нижнем белье, на стуле, стоявшей в углу гостевой комнаты, лежали футболка и шорты. Это означало, что Пакс приходил, но выполнил свое обещание не трогать меня.

Одежда была мне велика, но это было удобнее, чем завтракать в джинсах, и мне нравился его запах.

– Доброе утро, - робко говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке на его кухне.

Пакс поворачивается, и яркая улыбка окрашивает его лицо.

– Доброе утро. Ты мне нравишься в моей одежде.

Его глаза блуждают по моему телу, и я чувствую, что он только что зажег меня, как спичку. Я переминаюсь с ноги на ногу.

– Спасибо... что ты готовишь?

Пакс идет к кофейнику, наливает мне кружку кофе и подходит ко мне.

– Садись, я угощаю тебя сегодня утром. Яичница с беконом... Я не очень хорошо готовлю, но думаю, что получается неплохо.

– Пахнет отлично.
– Я не могу нормально функционировать, пока не проглочу свою первую чашку, поэтому начинаю пить кофе.

– Как тебе спалось?
– Он смотрит на меня через плечо, делая яичницу.

– Ну... спасибо, что убедил меня остаться. Приятно проснуться и увидеть тебя.
– Мне нужно сделать над собой усилие, открыться ему.

Наша ссора на крыше снова и снова прокручивалась в моей голове, пока я смотрела на потолок в темноте прошлой ночью.

Пакс подходит ко мне и наклонился, чтобы поцеловать. Мы оба жаждем этого, чувствую это в настойчивости поцелуя. Он обхватывает мое лицо ладонями, а я дергаю его за пряди волос. Мне нужно это - подтверждение того, что между нами все будет хорошо.

Он прав, я должна все отпустить. Должна начать все сначала... и даже Челси согласилась, что если я хочу сделать попытку быть вместе с Пакстоном, то я должна сделать рывок.

Я отстраняюсь, уделив минуту, чтобы улыбнуться Паксу.

– Ты хотел, чтобы я постаралась быть более открытой с тобой, и... я постараюсь. Начиная с этого момента.
– Я делаю глоток кофе, прежде чем начать: - Я верю, что все собаки попадают в рай. Верю, что шоколад - такое же хорошее лекарство, как и любой другой наркотик. Верю, что воскресенье нужно проводить в постели, и что самое спокойное место на земле - это сидеть в кресле-качалке, слушая океан после наступления темноты. Что книга всегда лучше фильма, что в каждую ночь Хануки нужно открывать только один подарок, а не эту массовую подарочную бонанзу на одну ночь. И я верю, что каждый имеет право на одну большую ошибку в своей жизни. А ты... ты уже использовал свою. Так что, пожалуйста, не делай мне больно снова.

Пакстон кивает.

– Не буду. Обещаю. Теперь я хочу услышать больше, но мне кажется, что я поджигаю наши яйца, поэтому сделаю паузу на минуту.

Вернувшись к плите, он заканчивает готовить наш завтрак и приносит две огромные тарелки.

– Этого достаточно, чтобы накормить около шести человек...
– Я смотрю в свою тарелку.

– Мы узнаем нового друг о друге, поэтому узнай и обо мне. Я ем примерно четыре тысячи калорий в день, и я мужчина, который любит завтраки. Поэтому всегда буду давать тебе намного больше, чем ты сможешь съесть, и, скорее всего, в итоге я буду есть с твоей тарелки.

Хихикая, я принимаюсь за еду, потому что, очевидно, ссора и последующее примирение вызывают у меня огромный аппетит. Мы болтаем за столом за завтраком, и я не могу отделаться от ощущения, что нахожусь впервые в хорошем месте за много лет. Я счастлива, но более того... я довольна. Мне полностью комфортно и приятно просто сидеть здесь в одежде Пакстона с ним, болтать и есть бекон.

Когда мы заканчиваем, и я потягиваю четвертую чашку, решаю поднять тему, о которой никогда не говорила ни с кем, кроме своих родителей: