Чтение онлайн

– Может, я всё-таки услышу объяснение, по какой причине вы накачали меня наркотой? – тихий бубнёж между практикантом и рядом сидящим с ним парнем тут же прекратился, и они уставились на меня.

– С чего ты взяла, что это наркотики были? – Егор выглядел спокойно и абсолютно привычно. – У тебя была доза морфина, в пределах нормы.

– Я не услышала ответа, - чётко произнесла я, делая акцент на каждом слове, и упрямо смотрела на сидящего напротив, в нескольких метрах, практиканта.

– Чтобы ты не видела того, чего тебе видеть не стоит, - он ответил кратко, ёмко и опустил взгляд.

С ним что-то творилось? Нет, я размыто помню, что он как-то странно себя вёл в лифте. Что было потом? Не помню ничего.

– У тебя несколько синяков на теле, руках и лице, поэтому какое-то время будет больно двигаться, - девушка смотрела мне прямо в глаза и специально говорила медленно, чтобы я, видимо, успевала понимать её. Значит, по её мнению я сейчас с той дозой морфина должна тупить. Ну, ок.

– Если вы будете продолжать говорить так медленно, я отупею, - во мне проснулась злость. Внезапно охватила ярость и гнев. Я готова была кричать на всех вокруг. На каждого. Даже на мебель.

– Теперь понимаю, - подал голос мужчина, сидящий возле практиканта. – Они и впрямь похожи.

– Лена такая же была лет в восемнадцать, - парень, который обычно ходил, поддался вперёд и опустил руки на колени, скрестив пальцы в замок.

Лена? Он перепутал меня с ней? Опять? Да сколько же можно! Я же ведь живой человек. Могу не выдержать. Сломаюсь. И сломалась почти.

О боги, я же поцеловала его. То, что активировало взрыв Егора, поцелуй. Вот почему он не касался моих губ никогда. Из меня лил фонтан эмоций, пониманий и мыслей. Я едва ли могла сидеть с закрытым ртом. Вот в чём дело. Поцелуй. Хотя его губы вряд ли хранили верность ей всё это время. Он ведь сам говорил, что покорил немало женщин. И его губы, где только не бывали, пусть не трындит.

– Сорвался потому, что я случайно поцеловала тебя? – усмешка, злорадная, дикая, безумная. Меня распирало от этого ощущения власти над чьей-то жизнью. От того, что я могу этим пользоваться. Не умею, но есть возможность.

Егор был спокоен. Как и все. Вроде не намного старше, но ведут себя, как самые настоящие взрослые. Может, потому что в их теле не было дозы морфина? Тогда это объясняет мою дикость и адреналин. Вернее, ощущение высказать всем всё, что я о них думаю. Сидеть на месте? Нет. Только хардкор: только унижать, доминировать, властвовать.

– С чего ты взяла?

– Твоё еврейство меня заебало, - похоже, в таком состоянии ещё и маты легче с языка срываются. – Не вижу смысла задерживаться здесь. Мне пора.

– Твоя мама не одобрит того, что ты под кайфом и материшься, - м, какая забота. Решил в учителя поиграть? Какая прелесть. А вот хрен тебе. Я от тебя и так слишком много получила подарков: всё тело в подарках.

– Если она узнает, что меня домогался ты, знаешь, где ты будешь? Тебе не поможет ни твоя смазливая мордашка, ни родители, ни связи, ни образование. Ты будешь ничтожеством, о которое я и вся моя семья вытерла ноги, - думаю, выглядела я ужасно и внушающе, потому что девушка на диване сжалась. Кажется, она и парень рядом с ней – пара.

– Ты не права, Катя, - мужчина, сидящий рядом с практикантом, деловито начал тираду. – Егор не виноват, что ты похожа на Лену, так что обвинять его…

– А я виновата? Или, может быть, вы все тут хотите сказать, что я обязана терпеть это? Да и вообще чем-то обязана вам! – я выходила из себя вновь. Приливами гнев становился очень острым и усмирять его было непросто. Но я не хотела. Сейчас я не собираюсь контролировать свои эмоции: он, значит, меня смешал с дерьмом, а я не имею права?!

– Нет, конечно, - девушка пыталась ко мне найти подход, но хрен тебе. Ты с ними заодно, а значит, мой враг. – Просто…

– Меня не волнуют ваши оправдания, - перебила её я, явно повышая интонацию голоса. – Мне нужны предложения, что будете делать, когда этот урод снова сорвётся. И заодно, что делать мне. Раз уж я такая несовершеннолетняя, то, пожалуйста, позаботьтесь обо мне так, чтобы я оказалась не у сутенёра и не на чёрном рынке в разобранном состоянии.

Морфин действовал на меня слишком сильно: вызывал острые эмоции, доводил их до пика, до бурления, а потом отпускал. Зато не чувствовала боли. Уже хорошо. Чем больше я говорила и показывала своё состояние, тем мрачнее становился вид Егора. Вообще, стоит ли мне теперь обращать на него внимание? Он мог причинить мне вред и причинил. Он мог меня изнасиловать даже из-за того, что я похожа на эту шлюху. Уважать его выбор и смириться со сходством? Может, ему уехать лучше, а? Сменить лицей и больше никогда не видеть меня. Потому что я не выдержу ещё одного такого акта.

– Меня тошнит от одного твоего вида. Иди в ванную и прими душ. Аня принесёт тебе одежду, - заявил практикант, даже не взглянув на меня.

– Никуда я не пойду, пока не буду в безопасности от тебя. Мне не нужны советы твоих друзей, - голос был почти ровным, и интонация нормальная.

– Пошла вон! – Егор вскочил на ноги и жестом указывал мне убираться за дверь.

– Орлов! – девушка, сидящая на диване, встала на ноги тоже и развернулась спиной ко мне. – Успокойся и сядь. От тебя больше проблем, когда ты на ногах. Не видишь, что на неё ещё морфин действует? Нет. А я вижу.

Она подошла ко мне и, удерживая за талию, повела в коридор, к ванной. Придерживала крепко, как настоящего пациента. Думаю, из неё получится отличный врач или медсестра. Не очень разбираюсь в том, кто и как себя вести должен. Больничные иерархии не для меня. Вела себя она достойно, пусть и повышала голос на хозяина дома. Но если хозяин не в адеквате, то она имеет право. Как врач.

В ванной было достаточно места, чтобы развернуться двоим. Задав типичные вопросы (могу ли я включить воду, держать душ и т.д.), Аня оставила меня одну в комнате, прикрыв за собой дверь. Она ждала меня снаружи, не уходила, на случай, если мне понадобится помощь. Полотенце лежало на стуле, так что идти никуда не надо было. Разве что, за одеждой, но не сейчас.

Я рассматривала себя в зеркало. На лице кое-где были отпечатки грязных пальцев и покраснения, словно мне давали пощёчину. Шея в странных красноватых полосках. Запястья в лиловых пятнах, которые лучше не трогать. Болели локти, рёбра, плечи, грудь и ноги. Я разделась, чтобы осмотреть себя. Ноги, бёдра и низ живота болели до ужаса. И чем больше я смотрела, тем сильнее становилась боль.

Память возвращалась.

Он задирал мне платье. Лапал. Пытался просто оставить меня нагой. Или что-то сделать.… Господи, как бы я хотела ошибаться. Пусть это будет очень плохим сном, но сном. Щипаю себя за руку – больно, но не просыпаюсь. Могла бы просто ударить кистью по стене – из-за запястья однозначно проснулась бы. Мне нужно было принять ванну. Отмыться от этой грязи, невежества, стыда. И зачем я только поехала сюда с ним? Знала ведь, что может такое случиться. Но не в лифте же. Егор касался меня во многих местах. Вода омывала участки кожи, тронутые и нет, смывая всю усталость, боль и остатки морфина. Я вспоминала. Касание губ. Несколько долгих секунд глаза в глаза. Он целует меня. С теми же открытыми, пустыми глазами. Хотя нет, видел Лену, только вот он хотел поиздеваться над ней. А не вышло. Я сглотнула от воспоминаний и поёжилась. Режим воды пришлось сделать горячее, чтобы озноб исчез под струёй воды. Меньшее, что я сейчас хочу ощущать, себя. Боль, привязанность, зависимость – но только не то, что внутри меня: сочится открытая рана, с гноем, кровью и ещё чем-то. Черви. Лучше бы черви были, чем это ощущение. Я не хочу быть кем-то таким. У меня ведь была такая шикарная жизнь. Почему она прекратилась?

Практикант. Всё из-за него. Все мои беды из-за него. Все мои проблемы из-за него. Всё из-за него.

Сложно признаться себе в этом промахе. Сложно признаться себе во всём. Особенно в том, что ты влюбилась в этого урода, который тебя не видит. Даже когда ты рядом, прям перед самым носом. Ты не можешь его поцеловать, потому что он видит другого человека. Ты не можешь его коснуться. Ты не можешь ему открыться. Ты можешь только смотреть издалека. Но такая любовь меня не устраивает. Я эгоистка и собственница: я хочу обладать ею. Она принадлежит мне, но не мне. Как так? Просто. Потому что я и Лена – одно существо. Нет между нами разницы. Вернее, он её не видит. И не хочет. Потому что такая жалкая, ещё и ученица, как я, не может привлечь взрослого мужчину. Просто не может.