Чтение онлайн

— Пожалуйста. — Я знал, что моя улыбка сейчас такая же широкая, как и её. — Обязательно скажи, понравился ли ей пирог.

— Обещаю, ей понравится.

Я подписал чек, и мы вышли на улицу. У двери она остановилась, оглядываясь по сторонам, будто ориентируясь.

— Могу я проводить тебя домой?

Перл посмотрела на меня.

— Нет.

Я знал, что это было маловероятно, но попробовать стоило.

— Тогда провожу тебя до станции.

Перл не ответила, а просто пошла в сторону оранжевой линии. Пройдя несколько шагов, она нарушила молчание.

— Сегодня вечером я всё время говорила, а ты даже не успел рассказать мне о себе.

Я усмехнулся.

— Рассказывать особенно нечего.

— Мне в это трудно поверить. Ответь на эти вопросы... — Перл сделала паузу, чтобы отпить кофе. — Чем ты увлекаешься, кроме медицины? Какой у тебя самый уродливый шрам и когда ты в последний раз плакал?

Мы подошли к пешеходному переходу, и я посмотрел на её макушку. Перл едва доставала до середины моей груди — идеальная высота, чтобы чуть наклонить шею и поцеловать её.

Но я держал руки и губы при себе и ответил:

— Даже твои вопросы интересны.

— Я не из тех девушек, которые хотят знать очевидное.

— Я всё ещё разбираюсь, какая ты, — улыбнулся я, — но уверяю тебя, я никогда раньше не встречал таких, как ты.

Сигнал сменился, и мы перешли дорогу.

— Я люблю спорт и в старшей школе играл в футбол. Я был принимающим в сборной штата.

Когда мы дошли до места, где можно было остановиться, я приподнял штанину джинсов, показывая ей шрам на колене.

— В последнем классе я порвал мениск и сломал большеберцовую кость во время игры.

— Ты собирался играть в футбол в колледже?

— Меня заманивали несколько университетов второго дивизиона, но ни в одной из них не было подготовительного курса по медицине, а это для меня было важнее, чем быть спортсменом.

— Ого. — Перл поправила сумку, перехватила пакет с пирогами и кофе. — Это был нелёгкий выбор.

— Отказаться от полной стипендии? Нет.

Я посмотрел на конец квартала, сосредоточившись на дорожном знаке, и продолжил:

— Но гораздо тяжелее было видеть отца в больнице. Три года назад врачи обнаружили у него опухоль на почке. Её обнаружили вовремя, но после операции возникли серьёзные осложнения, и в течение пары недель всё было очень тяжело.

Я не стал говорить, что именно тогда и пролил те слёзы, о которых Перл спрашивала. Но по моему лицу она, наверное, всё поняла.

— Мне так жаль, Эш. Как он сейчас?

— Всё отлично. — Я сделал глоток кофе. — Летом играет в теннис каждый день, зимой ходит в зал. Сейчас, возможно, в лучшей форме за всю свою жизнь.

Её взгляд смягчился.

— Замечательная развязка. — Единственный раз, когда я видел у неё такой взгляд, это когда она говорила о своей бабушке. — Братья и сестры?

— У меня две старшие сестры.

— Это всё объясняет.

Я рассмеялся.

— Что это значит?

— Ты привык быть в окружении женщин. Поэтому и такой чуткий к ним.

— Я уж думал, скажешь, что я маменькин сынок, и мне придётся с этим спорить.

— Нет, я совсем не чувствую этого. Ты кажешься очень независимым. — Перл остановилась, когда мы подошли к очередному переходу. — Кто-нибудь из твоей семьи врач? Мне интересно, откуда у тебя такая страсть к медицине.

— Только я. — Впереди уже горели огни станции метро. Значит, время заканчивалось. — Я родился с желанием спасать людей, находить проблему и решать её. Это всё, чего я когда-либо хотел.

— И ты этого добиваешься.

— Сначала я должен пройти подготовительный курс, и, признаюсь, это очень тяжело.

Светофор сменился, и мы снова пошли.

— Следующим будет тест MCAT5, и его результат, наряду с моими оценками, определит, в какой медицинский университет меня примут.

— Какой университет ты выбрал в первую очередь?

— Университет Джонса Хопкинса. Это несбыточная мечта, но, чёрт, я бы очень хотел туда поступить. Гарвард и Пенсильванский университет тоже в списке.

— Я не сомневаюсь, что ты поступишь в один из этих трёх университетов.

Я замедлил шаг.

— Ты, конечно, очень веришь в меня.

Она посмотрела на меня сквозь ресницы.

— Ты не сдаёшься, пока не добьёшься своего. Сегодняшний вечер — тому доказательство.

Теперь, когда мы подошли, она повернулась, отвернувшись от входа.

— Спасибо, что проводил меня.

— Когда я снова увижу тебя?

— Не знаю... — Перл отвернулась от меня, давая понять, как это для неё тяжело.

«Когда они быстро убегают, они хотят, чтобы за ними гнались».

— Ты можешь мне доверять, — сказал я, повторив слова, которые сказал ранее, и открыл верхнюю часть её сумки, нашёл ручку, прикреплённую сбоку. Потом взял ручку, и, поскольку у меня не было листа бумаги, прижал её к ладони. — Какой у тебя номер?

Перл колебалась — это было очевидно. Взгляд скользил с моего лица на руку и обратно. Но в конце концов продиктовала цифры, добавив:

— Воскресенье — мой единственный выходной. В остальные дни я обычно ухожу из дома в восемь утра и возвращаюсь только после работы. Имей это в виду, прежде чем звонить.

— Я найду тебя. Я не волнуюсь.

Я положил ручку обратно в сумку, а рукой коснулся её талии, нежно погладив. Затем наклонился и поцеловал её в щёку. Её кожа была чертовски нежной; запах корицы был очень сильным, и я вспомнил, что почувствовал этот аромат в коридоре. Я задержал губы на секунду дольше, чем нужно, и отстранился.

— Будь аккуратнее.

Щёки Перл вспыхнули ярким румянцем. Она снова повернулась ко мне спиной и почти побежала вниз по ступеням подземки.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом, практически убегая.

ДВЕНАДЦАТЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Я последовал инструкциям сержанта полиции и направился к Коммонвелф-авеню. Ещё за квартал я увидел мигающие огни патрульных машин впереди. Здание, как и другие на этой улице, было высококлассным, с швейцаром, который требовал полную регистрацию перед тем, как кто-либо мог войти в лифт, где была найдена неизвестная.