Чтение онлайн

Я знала, что упрямиться бесполезно. Артур не уйдет, пока не добьется своего. И я, как нашкодившая девчонка, выпалила: – Бывший муж Светы. Он искал ее, а я не сказала, где она.

Глава 25

"Зачем ты сорвалась?" – шипел внутренний голос, змеиный, впрыскивая яд сомнений прямо в сердце. "Теперь он уверен, что пари, его Анжелика – лишь кошмар, от которого ты пробудилась в холодном поту…" – терзал он, разрывая душу на алые лоскуты.

– Почему молчала? Почему не сказала, что этот подонок поднял на тебя руку? – прорычал Артур, сквозь маску ледяного спокойствия пробивалась клокочущая ярость, готовая вот-вот взорваться.

– Ах, может, стоило сразу известить твою ненаглядную Анжелику? – огрызнулась я, чувствуя, как плотина обид, копившихся годами, дала трещину и вот-вот рухнет, погребая под собой все живое. – Пусть потешатся, чего уж там!

– Ты должна была позвонить мне, Зоя. Сказать, что он не дает тебе прохода, – настаивал Артур, словно мои слова – лишь пустой звук, эхо в бездонном колодце его равнодушия.

– Довольно! Это не твоё дело. Ты выиграл своё грязное пари? – выпалила я, неожиданно даже для себя самой. – Так иди, празднуй победу в компании своей куклы и оставь меня в покое! Это тебя больше не касается!

"Всё кончено, сейчас добьет окончательно," – скулил внутренний голос, подвывая от страха. – "Может, сразу под поезд? Избавиться от этого невыносимого кошмара?"

– Зоя, я был ослеплен, когда мы ввязались в эту чудовищную игру, – начал он, запинаясь, – клянусь, я не хотел, чтобы всё обернулось таким адом.

– Артур, ты серьёзно хочешь обсуждать это сейчас? – взвыла я, чувствуя, как осколки прошлого с утроенной силой вонзаются в сердце, оставляя кровоточащие раны. – Даже слышать не хочу. Ты предал меня. Что ты там говорил, "сама ноги раздвинула"? – понесло меня, теряя контроль. – Да, я доверилась мужчине впервые за долгие годы, и как же я ошиблась…

Он подошел и обнял меня, но острая боль пронзила щеку, словно раскаленным клеймом, заставив меня зашипеть сквозь зубы. Он наклонился и невесомо коснулся губами больного места, словно пытаясь искупить вину одним прикосновением.

– Зоя, позволь мне всё искупить, – прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. – Анжелика и это пари – пепел, пыль, ничто. Только сейчас я понял, как ты важна для меня, ты – моя женщина, – продолжал он, а я молчала, оглушённая его словами, не веря своим ушам. – Дай мне шанс всё исправить, умоляю.

– Артур, я правда не готова к этому разговору, – ответила я, чувствуя, как внутри всё дрожит, как осенний лист на ветру, обреченный на неминуемое падение. – У меня был адский день, я взяла больничный, чтобы не пугать людей на работе, студентам из-за меня пришлось перенести пересдачу.

– Кстати… почему тебя не было на экзамене и пересдаче? – вдруг осенило меня, словно молния пронзила сознание, обнажая уродливую правду.

Вместо ответа он скинул пальто и прошёл на кухню, поставив чайник, будто это само собой разумеющееся.

– Зоя, говори, что нужно этому подонку? – спросил он, повернувшись ко мне, его глаза горели тревогой, словно два темных уголька в ночи.

Я отвернулась, чувствуя, как щёки вспыхивают неконтролируемым огнём стыда и смятения. Он здесь, в моей кухне, заваривает мне чай, словно так и должно быть. Словно не было пари, Анжелики, моих разбитых надежд и его чудовищных слов. Но боль в щеке – болезненный укол, возвращающий в суровую реальность.

– Ему нужно знать, где Света с детьми, – пробормотала я, опускаясь на стул, словно подкошенная. – Он грозился убить меня, если я не скажу, где они. Но ему не они нужны, а деньги, очень большие деньги.

Чайник надрывно засвистел, словно крик отчаяния, заглушая болезненные мысли. Артур налил кипяток в чашки, добавил лимон и мёд, и подал мне одну, с заботой, от которой сжималось сердце, разрываясь между надеждой и разочарованием.

– Сколько ему нужно? – спросил он, садясь напротив меня, его взгляд был пронзительным и серьезным, словно скальпель хирурга. – Я заплачу. Он больше никогда тебя не тронет. Клянусь.

Я смотрела в его глаза, пытаясь отыскать там хоть искру правды, хоть намек на раскаяние. Может быть, он и правда осознал, во что превратил нашу жизнь? Может быть, у нас есть шанс на что-то настоящее, светлое, на что-то большее, чем обман и боль? Но страх, въевшийся в каждую клеточку тела, словно яд, не давал поверить в сказку, не позволял надеяться на чудо. Я сделала глоток чая, чувствуя, как обманчивое тепло растекается по венам, лишь на время притупляя боль.

– Я не знаю, – прошептала я, ощущая себя загнанным зверем, окруженным со всех сторон. – У него никогда не было конкретной суммы. Просто хочет денег.

"Ну же, открой ему правду! Скажи все, как есть!" – на ультразвуке вопил внутренний голос, требуя откровенности, требуя освобождения.

– Зоя, милая, тебе не кажется странным, что он требует деньги от Светы, – осторожно спросил Артур, словно ступая по тонкому льду, рискуя провалиться в пучину лжи, – если у неё их попросту нет?

На этот вопрос я не ответила. Не могла. Не имела права выдать тайну подруги, предать ее доверие, предать ее саму.

Артур вздохнул, откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в потолок, словно ища ответ там, среди потрескавшейся побелки, среди теней прошлого. Тишина в кухне давила, тяжелая и вязкая, словно патока, обволакивая и сковывая движения. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, но не могла поднять глаза, не смела встретиться с его испытующим взглядом. Знала, что он ждет объяснений, ждет правды, которую я так отчаянно пытаюсь скрыть. Но как сказать ему, что Света не та, за кого себя выдает? Как рассказать о ее тайне?

– Хорошо, – наконец произнес Артур, прерывая гнетущее молчание, – Ты не хочешь говорить – это твое право. Но знай, я не позволю этому ублюдку причинить тебе вред. Я разберусь с ним.

Он поднялся, решительно направился к двери, словно отправляясь на войну, на битву с тьмой, готовый отдать жизнь за мою свободу. Я вскочила со стула, схватила его за руку, пытаясь остановить, удержать от рокового шага.

– Артур, не надо! Ты не понимаешь, это опасно! Он… он не остановится ни перед чем.

– Тем более я должен вмешаться, – ответил он, глядя мне прямо в глаза, его взгляд был полон решимости, непоколебимой веры в победу. – Я не могу стоять в стороне, когда тебе угрожает опасность, когда ты нуждаешься в защите.

В его взгляде было столько решимости, столько заботы, что я на мгновение поверила в чудо, поверила, что он действительно готов рискнуть ради меня, ради нашего будущего. Но тут же, словно холодный душ, вернулась мысль о пари, о его предательстве, о боли, которую он мне причинил. Могла ли я доверять ему? Могла ли я позволить ему впутаться в этот кошмар, в который я сама себя загнала?