Чтение онлайн

– Прикинь, меня Стовбурген обещал убить!
– признался я, наивно улыбнувшись.

– Вот гад! Да пошёл он!
– махнул рукой Демчук.

– И ты ему веришь?
– спросила Марина.

– Нет, но всё же...

– Да забудь ты! Это он припугнуть хотел!

– Он не шутит!
– вздохнул я, вспомнив его ожесточённое выражение лица.

Телефон, кстати, я решил не сдавать. Аккуратными движениями я спрятал его в пиджачке вовремя подошедшего Жени Ткаченко, и санитары вовсе ничего не заметили.

Так я попал второй раз в психбольницу. И уже, казалось, суровые тучи нелёгкой новой жизни начинали рассеиваться. Казалось бы, и комиссация не за горами, но что-то невесело, я находился в ожидании чего-то плохого. Хотя, куда ещё хуже? Юля изменила, не дождалась; мама бегает, ищет меня по всей Украине; дядя Толя наверно злится, ведь я не оправдал его надежд быть прилежным солдатом. Он-то отслужил много лет в армии и вряд ли поймёт меня и эти поступки, что плетутся за мной ожившим вьюнком.

Так или иначе, но своего я почти добился. Неужто я в скором времени увижу свой родимый дом?

Благо, что прокурор понимающий попался, а то уж и вовсе можно было позабыть про Лавренёва Дмитрия, как свободного гражданина.

Всё чаще я задумывался о том разговоре с Ангелом Хранителем. И зачем я только рассердил его? Уж лучше он бы вернулся! Но, к сожалению, после глупых поступков, что совершил однажды, не всё можно исправить одним лишь желанием.

А тем временем, декабрь плавно перетекал во вторую декаду. Я всё думал-гадал, попаду ли домой до наступления моего любимого праздника - Нового года? Согласитесь, встречать Новый год в дурке - перспектива не из приятных. А тут ещё этот Стовбурген...

Поселили меня на мою же койку, в первую палату. Я не видел уже Рыжего Сашку, наверное, уже выписали. Никто не в курсе. Зато познакомился с весёлым одесситом Валентином Ляпчу и матёрым десантником Витей Удаловым.

Первую ночь второй декады я провёл у Марины, рассказывая ей о том, что произошло со мной за эти два дня. Так же узнал, что завтра её выписывают.

– Дим, да не переживай! Будете вы вместе с Юлей.

– А я уже сомневаюсь! Она мне изменила! Тварь такая!

– Ой, Дима, а сам-то? Ты ведь тоже изменял!

– Но... я ведь...

– Что ты ведь? После твоего поведения уж лучше просто забыть про её мимолетную измену.

– Так она ведь ждала ребёнка...

– И что?

– Ну, там же процесс.

– Дим, успокойся! Твоя паранойя съест тебя! И, уверена, Юля изменила тебе телом, а не душой.

– Что за бред? Измена, она и в Африке измена!

– А ещё философ!
– хмыкнула она.
– Твой характер собственника не дает тебе возможности подумать о её чувствах к тебе. Думаешь, она радовалась, когда занималась с другим сексом?

– Фу. Давай лучше сменим тему?

– Давай. Только запомни: физическая измена отличается от измены душевной! Подумай на досуге.

– Женщины! Вы мне мозг выносите своими фразочками и поступками!

– Сам ты "фразочка"! За консультацию мог бы и спасибо сказать!

– Какое "спасибо"? Мужчина изменяет из любопытства к другим женщинам, а женщина изменяет из-за отсутствия любопытства к ней своего мужчины. Верность - дело совести, измена - дело времени!

– Спасибо!
– удивилась она продолжением темы, при этом хитро улыбаясь, как лиса.

– "Спасибо" не ощущается! Предлагаю отработать в физической форме.

– Шантаж!
– крикнула она, но я, засмеявшись, быстро закрыл ей рот ладонью и шепотом добавил:

– Дурочка, ну что ж ты делаешь? А если услышат?!!

После той ночи дурачества я перебрался с вещами из первой палаты во вторую, где лежал и Женька, и Валентин, и другие. Дал Маринке позвонить со своего телефона, а сам отправился спать. В последнее время я часто спал. Будь моя воля, лёг бы в постель с банкой маринованных огурцов. Ел бы по одному в день для метаболизма и спал бы для возвращения сил организму, и особенно мозгу и центральной нервной системе. Что ещё нужно в этом "санатории"?

Маринка не врала по поводу своей выписки из 10 отделения, и уже утром, после завтрака, стала собирать вещи из тумбочки. Меня кто-то будил на обед, но я лишь замычал и отвернулся к стенке.

– Гороховый суп сегодня с гренками. Пошли, Димон!
– расталкивал меня Симончук, улыбаясь, ведь за всем этим смотрели ребята и дружно гоготали, бурно комментируя.

– Ну, не хочу я! Отвалите!
– крикнул я, чем привлёк внимание санитаров.

Честно, я и не подумал, что они стоят недалеко. Ребят стадом погнали под крепкое словцо к дверям столовой, а я так и остался дремать, лениво ворочаясь на пружинистом чуде.

Время тянулось, будто в ожидании поезда на распределительном пункте. Дошло до того, что сутками спал, чтобы сократить время до комиссации, но неведение происходящего и неконтролируемость ситуации сводили с ума.

После ужина я проснулся и бодро взглянул в окошко. Снова шёл снег. Я полон сил, хоть на потолок карабкайся или с Маринкой развлечься.

"О, чёрт! Марина! Моя карточка!!!" - вспомнил я и встревожился.

Ребята только возвращались с ужина.

– Женька, а где Марина?
– спросил я у Ткаченко, который заботливо принёс мне пять кусков хлеба из столовой.

– Уехала в свою часть.

– Как уехала? Ну, а карточку она никому не передавала?

– Нет.

– Симончук, а тебе?

– Не фамильярничай!
– оторвавшись от чтения газеты, произнёс он.

– Я серьёзно!

– Не давала она мне никакую карточку! Отстань!

– Ну, капец!
– присел я на койку.
– Это что получается? Она уехала с моей карточкой?!!

– И что?
– поправил очки Денис Симончук.

– Как ты не понимаешь? Ведь если позвонит моя Юлечка, а трубку возьмёт Марина! Ой, и представить боюсь...

– Сам виноват. Нехрен было давать карточку!

– Блин, полный хэви-метал!

– Да прям "Natterfrost", а не хэви-метал!
– ухмыльнулся Женька.

– Что ж теперь будет?
– опечалился я.

– Вот этот вопрос в следующий раз постарайся задавать перед тем, как выдумаешь глупость совершить!

– Да ну вас...

Ночью Женя Ткаченко нас всех очень удивил, а ещё больше - рассмешил. Ну, кто мог предположить, что он разговаривает ночами, пребывая в объятьях сна. Санитары, подобно часовым третьего рейха, ходили по коридору и требовали от нас лишь одного - тишины после отбоя. В любой другой день мы бы непременно ещё в города поиграли или поиздевались над теми, кто уж, созерцая седьмой сон, храпел на всю комнату, но не сегодня. Около часа ночи мы уж стали засыпать. А Ткаченко начал переворачиваться на постели и кричать что-то, типа: