Чтение онлайн

— Он вернулся, слышишь?! Кедде вернулся!..

Джемма трясла Кеолу за плечи, не обращая внимания на заливающие щеки слезы.

На Кеолу было страшно смотреть. Если раньше она хоть от жара металась, стискивая побелевшими пальцами простыню и перемежая хриплые вздохи со стонами, то теперь вообще на мертвую походила. Спекшиеся губы, восковые щеки, пугающая до боли в груди бледность. Что Эйнард, что Дарре только руками разводили, не в силах помочь, и пеняли на драконью ипостась, которая могла и самые страшные раны залечить, и сгубить хозяина на ровном месте.

— Надо понять, что стало причиной ее несчастья, — объяснял Дарре, оставляя на всякий случай всевозможные лекарства, а Джемма только вздыхала: Кеола отказывалась их принимать, не жалея ни себя, ни их с матерью. — Тогда и появится шанс хоть что-то исправить.

Джемме не надо было искать причину: она единственная, наверное, догадывалась об истинном отношении Кеолы к Кедде, и совпадение его отлета с началом ее болезни только подтверждало Джеммины подозрения. Извела себя, дуреха несчастная, отталкивая его постоянно, а силы-то не рассчитала. И теперь Создатели наказывали то ли за гордыню, то ли за страх. А может, и за отчаяние. Неужели Кедде мог не возвратиться? Да как бы ни прикипел он к Харде, здесь у него были друзья и важное дело, и Кедде стал бы последним, кто на подобные вещи захотел наплевать. Джемма, например, ни секунды не сомневалась, что не сегодня-завтра Кедде снова будет в Армелоне.

Вот только, глядя на угасающую Кеолу, истово молилась, чтобы он не опоздал.

И боги все-таки сжалились над ними обеими. В то самое утро, когда Джемма уже взмыла в воздух, чтобы лететь к Вальгарду и силком притащить Кедде в Армелон, она увидела на горизонте стремительно приближающуюся синюю точку. И даже не стала дожидаться, когда Кедде с ней поравняется; бросилась стремглав домой и принялась тормошить Кеолу.

Ни разу еще ей не было так страшно, как в те минуты, что Кеола не реагировала ни на ее действия, ни на имя Кедде. Даже когда мама признавалась в преступлениях, даже когда Джемма увидела Эдрика в клетке и поняла, что он попал в горах в ловушку, внутри не холодело от предчувствия беды и не было ощущения полного бессилия. Какой бы резкой и равнодушной ни казалась Кеола, сколь бы ни сторонилась она что Джеммы, что Нетелл, чураясь их помощи, будто огня, сколь бы ни была жестока с Кедде, а Джемма искренне привязалась к ней и переживала как за родную. А потому продолжала взывать к сознанию Кеолы, даже когда руки заныли от тряски и ресницы слиплись от слез.

И Кеола наконец откликнулась. Открыла через силу глаза, кое-как поймала взглядом Джемму.

— Все врешь... — еле слышно выговорила она.

Джемма шмыгнула носом, стараясь овладеть собой. Но вместо этого только толкнула Кеолу в грудь и вскочила с кровати.

— Дура! — припечатала она. — Себя извела и его достала! А нам — разгребай!

С этими словами она гордо задрала голову и направилась к выходу. Но у порога все-таки остановилась, обернулась.

— Вернулся он, — с материнской жалостью поговорила она. — Сейчас сбегаю, узнаю, что да как. А ты давай поднимайся и приводи себя в порядок. Ох, горе мне с вами!

Поймала еще неуверенную улыбку Кеолы и со спокойным сердцем отправилась в дом Кедде. Ну и новость она ему приготовила: все свои обиды забудет. И Кеолу мигом на ноги поставит. И будет наконец у них мир и понимание. А то смотреть больно.

— Кедде!.. — дернула она входную дверь, но та неожиданно оказалась запертой. От удивления Джемма даже отступила на шаг и осмотрелась вокруг, чтобы убедиться, что это изба Кедде: он же никогда не использовал засов, не боясь врагов и радуясь приходу друзей. А уж Джемма-то однозначно ко вторым относилась, несмотря на последний разговор.

Джемма дернула ручку еще раз, потом осторожно постучала. Но Кедде и не думал открывать. Джемма отбила себе все кулаки и даже пятки и едва не вынесла на окнах стекла, но так и не добилась результата. Мелькнула у нее шальная мысль забраться на крышу и спуститься в дом через дымовую трубу, но следом голос разума предложил просто подождать. Не мог же Кедде вечно прятаться в своем убежище. Рано или поздно все равно выйдет, вот тогда-то Джемма его и поймает. А пока она сочла своим долгом вернуться к Кеоле и наплести ей небылиц об усталости Кедде и его просьбе прийти в другой раз.

Поверила ли Кеола, оставалось загадкой. Но все же выбралась из своей тоски и приложила все усилия, чтобы загладить причиненные Джемме и Нетелл неудобства. А они с мамой без всякого уговора делали вид, что ничего не произошло. В конце концов, всякий может сорваться, а Кеоле как никогда нужны сейчас были силы и поддержка близких. Потому что Кедде помогать ей в выздоровлении отнюдь не собирался.

Два дня караулила его Джемма у крыльца, пожертвовав прогулкой с Эдриком и праздником в честь восемнадцатилетия Хедина, хотя тот приглашал повеселиться. Но какое тут было веселье, когда у Джеммы за одной стеной безнадежно вздыхала Кеола, а за другой — записался в затворники Кедде, и ни тот ни другой не хотели даже шагу сделать навстречу друг другу? А Джемма всю голову сломала, соображая, как заставить их встретиться, но так ничего и не придумала?

Наверное, ей пришлось бы и третий день поджидать Кедде, а потом и четвертый, и пятый, если бы Энда не дернул Хедина навестить товарища и соратника, дабы предложить и ему хоть немного развлечься на празднике жизни. Кедде пробовал и тут отмолчаться, но Хедин пригрозил вынести его хлипкую дверцу и продолжить отмечать день рождения у него на кухне и даже попытался привести свою угрозу в исполнение.

В ответ на пороге наконец показался Кедде: бледный, с отросшей щетиной, с кругами под глазами, как будто не спал с самого отлета из Армелона. Он напряженно-вежливо порекомендовал Хедину, а заодно и маячившим у него за спиной Вилхе с Эдриком идти своей дорогой, но Хедина такое положение дел явно не устраивало. Он постарался в красках описать все те выгоды, от которых Кедде по дурости отказывался, на что Кедде сверкнул глазами и попытался молча захлопнуть дверь.

Хедин, видимо, ожидавший такого поворота, вовремя просунул во входную щель ногу и не позволил двери закрыться. А потом вдруг совершенно серьезным и оттого будто снисходительным тоном посоветовал завязывать с истериками, чтобы Вилхе не пришлось искать себе нового напарника в их деле.

Кедде резко отпихнул дверь и одной рукой схватил Хедина за отворот куртки.

— Тебя, что ли? — выплюнул он ему в лицо. — Так ты сначала с проблемой своей разберись, чтобы штаны не уделать при случае. А там и посмотрим!

Джемма вздрогнула, подалась в страхе назад. Хед не из тех, кто прощает подобные оскорбления! Но если он с Кедде сцепится...

Джемма зажмурилась и даже уши заткнула, не желая видеть кровавой драки и не зная, как ее остановить. И только когда плеча коснулась знакомая, пахнувшая теплым морем рука, Джемма решилась приоткрыть глаза.

Синий дракон яростно рвал небо, выплескивая наружу охватившую его ненависть...

Глава девятнадцатая: Дар Солнца

Ана с трудом узнавала в мечущем молнии парне всегда сдержанного и терпеливого старшего брата. Сейчас в его пылкой раздраженной речи чаще всего звучали такие фразы, как «белены объелся» и «с цепи сорвался». Ану снедало почти невыносимое любопытство, потому что последним, в чей адрес брат не жалел подобных слов, был Хедин, но минувшие годы напрочь отбили у Вилхе желание отзываться о бывшем недруге подобным образом. Даже когда Хед чудил, как в битве с Арве, Вилхе находил ему оправдания и скорее был готов обвинить в недогляде себя, нежели обидеть товарища. Нынче же ни о каких оправданиях не было и речи.

Вилхе возмущался с недоумением и даже какой-то обидой, а Ана все сильнее напрягала слух, приникнув к ведущей в гостиную двери. Вообще-то она собиралась выйти на улицу, но непривычные интонации брата, доносившиеся из комнаты, вынудили Ану пересмотреть планы.

— Кедде сейчас очень тяжело, — раздался следом невеселый голос Кайи, и Ана едва удержала смешок: ну разумеется, с кем еще Вилхе мог о деле беседовать? Только с влюбленной в него девушкой. И как Кайя терпит этого одержимого? Ана давно бы уже высказала все, что думает по поводу его твердолобости и скудоумия. Может, и стоит брату открыть глаза на чувства Кайи? А то, пока она сама решится, они состарятся оба. Да так и будут лишь о великих свершениях и помощи нуждающимся думать. — Он на самом деле к Харде очень привязался. И сейчас все равно что близкого человека потерял.