Чтение онлайн

Вилле стоял на коленях, сотрясаясь от ужаса и весь в слезах. За то время, что он пребывал в наваждении, Алыгыз всё-таки вырвалась из цепей и перебила всю находившуюся в помещении охрану. Два десятка трупов были разбросаны по всему подвалу, оторванные руки и пальцы плавали в лужах крови, головы на свёрнутых шеях безучастно глядели в потолок, рты были искажены гримасами ужаса. В крови было всё – пол и стены, красные капли капали с потолка. Вся обмазанная человеческими внутренностями посреди этой вакханалии стояла Алыгыз и тяжело дышала.

Граф с трудом поднялся с колен, на ватных, дрожащих ногах выбрел из комнаты, вытирая слёзы и всхлипывая. Через минуту он вернулся, неся в руках бархатный камзол и накинул его на плечи Алыгыз. После чего наместник полуострова Ярва встал перед наместницей Смерти на одно колено, поцеловал её измазанную руку и, едва не проглотив кадык, пролепетал:

– Моя госпожа…

Дикие горы Халенгарда. Пещера Рагнара

– По-моему, я так сильно замёрз, пока добирался сюда, мой господин, что мои яйца превратились в ледяные бубенчики, и теперь ими можно наиграть бретонский гимн, или даже “Под подолом вдовушки”! – простонал придворный шут Кохелет и, виляя задом, присел на корточки. – Вот, я слышу: “Динь-динь, динь, динь-динь”…

– Достаточно! – прервал его король Вельмир.

– Да-да, конечно…! И, правда, чего это я… – Кохелет распрямился до своей обычной подобострастной позы и отряхнул снег с колен и зада.

Вслед за своим королём он вошёл в пещеру. Они прошли по длинному оледенелому коридору, столь искусно проделанному в горе, что оставалось только дивиться мастерству неизвестных зодчих. А быть может, сама природа создала это чудо, ведь, как известно, всё самое сложное и чудесное появилось само.

Пещера Рагнара находится в самом пике самой высокой скалы Диких гор. Сюда настолько трудно добраться, что даже жители возвышенностей, дикие северяне, не знают о ней, а если кто и знает, то доступа не имеет. Легенда гласит, что Рагнар-отец, основатель Халенгарда, потомок Троеборода, пришёл сюда тысячу лет назад с самого севера мира, из Всехлад, неведомым образом переправившись со своей дружиной через Северный Тартар, и с вершины именно этой скалы, именуемой теперь скалой Рагнара, впервые узрел долину средь гор, в самой верхней точке которой и основал столицу страны Бретон.

Кохелет так загляделся на ровные и гладкие ледяные стены коридора, что сильно отстал от короля, прошедшего к центру горы. Только механический лязг непревзойденно выкованных королевских лат слышался на другом конце тоннеля.

– Быстрее! – эхо донесло до шута похожий на львиный рык голос Вельмира.

– Конечно, мой господин! – прокричал вдаль шут и поскакал за своим королём вприпрыжку. – Знаете, мой король… я так взволнован… словно юная девственница, которой толстый волосатый конюх говорит: “Девочка, хочешь, покажу кое-что интересное?”.

– Закрой рот! – прилетело эхо, отбиваясь от стен.

– Да, мой господин! – крикнул шут вдаль.

– Не оскверняй это место! – продолжило рокочущее эхо.

– А как же, мой господин!

Звеня бубенцами на одежде и стуча шутовском посохом, гаер нагнал короля, и они оказались в просторном ледяном помещении, этакой прихожей перед величественной аркой главного входа в пещеру. Края арки покрывали искусные узоры древней письменности, светящиеся лазурью в полутьме. За аркой находился торжественный центральный зал пещеры, из которого в разные стороны также расходилось множество коридоров в разные стороны скалы. В центре зала зияла дыра кипящего колодца – полого стержня всей скалы Рагнара. Скважина уходила вниз через всю скалу, и далее – глубоко под землю, где вечно кипит раскалённая лава. Света и тепла из колодца хватало на всю пещеру, хотя распространялись они по помещению как-то странно, будто вообще были никак не связаны с лавой. Что же на самом деле освещает и прогревает пещеру, если не кипящий колодец, непонятно.

Шут уже хотел было пройти через сияющую арку, но тяжёлая длань короля Вельмира опустилась ему на плечо, и Кохелет едва не присел под её тяжестью. Шут обернулся на своего господина, Вельмир указал на угол, где лежало несколько сухих толстых брёвен вокруг скромно организованного костерка, над ним жарилась птица, а точнее – птенец гигантского коршуна. Шут послушно сел на брёвнышко у королевского костра, но краем глаза всё-таки успел увидеть главный зал.

Центральное помещение пещеры было отделано гранитом, стены и потолок незыблемо украшали древние рисунки. Считается, что их нанесли на стены люди самого Рагнара-отца тысячелетие назад. В них рассказывается история похода Рагнара из снегов Всехлада с последующим основанием горного королевства.

В кипящем колодце раньше хоронили потомков Рагнара, правителей Халенгарда. Старый король передавал престол старшему из сыновей и прыгал в колодец – откуда началась история рода королей, там и должна она закончиться. Так было раньше – оставление трона по своей воле и доблестное самопожертвование в огне в здравом, ещё не помутнённом старостью, рассудке. Если же глава государства находил смерть в бою, то тогда в колодец торжественно опускалось его тело. Только так. Но со временем забыли и про этот обряд и про саму пещеру Рагнара. Король Вельмир, последний потомок Рагнара, усилиями придворных колдунов проживший сто шестьдесят лет, единственный, кто ещё помнил об этом месте, тайну которого передавали из уст в уста в его роду. Помнил только он и его шут.

Подле ямы колодца прямо в гранитный пол был вонзён меч Рагнара, волшебное оружие и символ власти потомков основателя горной страны. По легендам, одним взмахом этого меча можно рассекать пополам горы, и именно отсюда такая гористая местность в Халенгарде – это всё якобы следы страшных битв Рагнара и его дружины с хтоническими чудовищами, населявшими этот мир до людей, – с детьми Дракона. И потому после отца-основателя никому и никогда не позволялось использовать меч как оружие, только в церемониальных действах – не осталось на свете тех вселенского ужаса гадов, которые были бы достойны смерти от его клинка.

На огромном, размером с человеческую голову, навершии тысячелетнего двуручного меча восседал белый филин, похожий на большой снежный ком с жёлтыми крапинами как будто бы ядовитых глаз. Эта гордая птица, филин с предельно оригинальным именем “Филин”, – ручной питомец, друг и даже защитник короля Вельмира. На гербе Халенгарда изображён белый филин, и потому эта птица в королевстве всегда была и есть в великом почёте.

На шее Филина, такого же снежно-белого, как спадающие до плеч волосы Вельмира, висел округлый золотой медальон, точная копия медальона на шее короля. Кохелету прекрасно известно, что эти медальоны не просто драгоценные побрякушки, а волшебные реликты с Острова говорящих животных – с их помощью Вельмир мог видеть глазами Филина. Именно птица, как поводырь вывела короля из осаждённого замка, когда никому уже нельзя было доверять. Сейчас же Филин верно сторожил тысячелетний меч.

Вокруг того места, куда был воткнут меч, по полу расходились светящиеся древние руны, такие же, как те, что изображены по краям арки при входе. Похоже, именно меч как бы питал это место в качестве источника энергии, давал тепло и свет всей пещере.

– Пахнет чудно, мой господин, – сказал шут, принюхавшись к жареной птице. – Сразу видно, что приготовлено с любовью. А что на десерт? Ледяные шарики горных козлов?

– Не паясничай, – ответил король, привыкший к едкой колкости пройдохи-Кохелета, и присел на одно из брёвен.

– Ваша правда – я же не люблю сладкое, я люблю полусладкое.

Шут приставил к стене пещеры свой посох с бубенцами и разноцветными полосками ткани, венчающийся большой остроконечной металлической звездой. Потом, сгорбившись, стянул с головы громоздкий и тяжёлый шутовской колпак в красно-чёрную клетку со множеством рожек и с колокольчиками на их концах и оголил битую не раз некогда рыжую лысую голову. Гаер отстегнул от пышных мягких плеч рваное подобие плаща, после чего присел на соседнее от короля бревно и потянулся к покрывшемуся коркой мясу, но тут же получил по руке.