Чтение онлайн

Она предупреждает его.

– Она справится, - хмыкает он, взглядом бросая мне вызов.

Я киваю, и Бея начинает вычерчивать свои руны, обращая вспять время жизни моих ран - по одному нанесенному удару за раз. Король не отрывает своего взгляда, пока на меня накладывают более сотни рун, и ощущения нельзя назвать приятными. Кажется, что меня разрывают еще шире– обнажают внутренности.

Изучают.

Возможно, потому, что я привыкла делать это без зрителей, кроме руни, которая занимается лечением. Без того, чтобы кто-то дышал одновременно со мной, словно напоминая мне о необходимости делать это.

Без того, чтобы кто-то еще крепче сжимал мои руки каждый раз, когда я вздрагиваю, вытирал пот со лба, проводил пальцами по побелевшим костяшкам, словно успокаивая бунтующее сердце.

Это момент смирения и покоя, несмотря на боль, пронизывающую меня. Тихий момент, предназначенный для крика.

Неважно, насколько гладкая теперь у меня кожа или насколько глубоко он преклоняет колени у моих ног. Я все еще убийца, приговоренная к казни на восходе Авроры, а он все еще король-тиран.

ГЛАВА 26

В этот дей я занималась растяжкой крыльев Аллюм, напевая ей тихую, успокаивающую песню и вытягивая тонкие косточки настолько, насколько возможно, - они выпрямились уже почти полностью. Она вела себя беспокойно, вертела головой и толкала меня в бок, глядя своими огромными блестящими глазами. Как будто она пыталась что-то сказать. Она даже выпустила немного пламени в сторону входа, что было на нее совсем не похоже.

Теперь я понимаю, что она бросала вызов.

Внезапно она начала так быстро махать крыльями, что одно из них, поврежденное, ударило меня по голове и отбросило назад, к креслу Хейдена. Я прокатилась по земле и остановилась среди груды ледяных глыб, которые недавно принесла мунплюм моей махи Натэй, потому что, как мы думаем, у нее может быть приплод.

Я ударилась головой. Сильно.

Когда я снова открыла глаза, Аллюм уже не было, но я увидела ее через вход - она кружилась в небе, свет отражался от ее блестящей серебристой шкуры. Я видела, как ее длинный шелковистый хвост рассеивает полумрак при каждом неуверенном взмахе крыльев. Видела, как она выбрасывает в небо шлейфы голубого пламени, сопровождаемые пронзительными криками. Это был победный клич, обращенный к лунам.

К своим предкам.

Я приподнялась, чтобы посмотреть на Хейдена…

Он улыбался.

Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал «спасибо» таким хриплым голосом, что я подумала ему, наверное, было больно его произнести, но я никогда не испытывала такого острого счастья.

Впервые с тех пор, как я забралась в сани Хейдена много лет назад, я почувствовала себя замечательно.

ГЛАВА 27

– Хорошо, на этом все, - говорит Бея, нанося масло на мою спину. Ее руки, мягкие и нежные, стирают все напряжение с моей теперь уже зажившей кожи.

Борясь с желанием застонать от облегчения, я открываю глаза, встречая напряженный взгляд пары черных глаз, между густыми бровями короля залегла морщинка.

– Ты в порядке?
– спрашивает он, крепче сжимая мои липкие руки.

– Я в порядке, - невнятно произношу я, вырываясь из его хватки.

Лучше не бывает. Я так рада, что последние минуты своей жизни посвятила пыткам. Какой способ уйти. Подходящий, но немного дерьмовый.

Я откидываюсь назад, чтобы поднять руки над спинкой кресла не зацепившись цепью, и беру полотенце, перекинутое через его плечо. То самое, которым он протирал мой лоб, когда пот стекал каплями по ресницам.

– Я принесу свои тонкие зубцы для гвоздя, - говорит Бея, пока я, уткнувшись лицом в полотенце, стираю напряжение с кожи вокруг глаз, после чего слышу звук ее удаляющихся шагов, прежде чем она начинает копаться в чем-то.

Ее слова, наконец, рассеивают туман, окутавший мои мысли.

Зубцы?

Для чего им нужны тонкие зубцы…

О.

Я убираю полотенце от лица и снова ловлю на себе пристальный взгляд короля.

– Вы собираетесь достать гвоздь?

В этом есть смысл. Не хотелось бы, чтобы какие-нибудь птенцы подавились им насмерть, если завтра меня унесут на запад и выплюнут в гнезде молтенмау.

– На тебе железные наручники, - бормочет он, его взгляд исследует каждую черточку моего лица, словно запоминая его форму, и снова останавливается на моих глазах.
– Гвоздь не нужен.

– Хорошо, да. Но я вся не нужна, помнишь? Куски кожи… палец Рекка Жароса… Не думаю, что ты понимаешь, как близок был к тому, чтобы тебя разрубили на куски, а потом сбросили со стены. Но спасибо, что вылечил меня перед смертью, хоть это и не имеет смысла.

Уголок его рта приподнимается.

– Разрубили на куски, говоришь?

Очевидно.

– Ты самый большой мужчина, которого я когда-либо видела.
– Я пожимаю плечами, с трудом подавляя желание поморщиться, потому что этот гвоздь чертовски болезненный. Теперь, когда моя кожа больше не разрезана на ленточки, это стало очевидным.
– Я никак не смогла бы дотащить тебя до края после того, как перерезала тебе горло.

– Но ты этого не сделала…

Я хмурюсь, недовольная тем, что он бросает мне в лицо мои неосторожные слова.

От него хорошо пахло.

Я облажалась.

Не стоит на этом зацикливаться.

– Зубцов здесь нет, - говорит Бея, и слабая улыбка мгновенно покидает лицо короля, когда он встает.

– У меня есть несколько в седельной сумке, но мне понадобится время, чтобы добраться туда и обратно, - сообщает он, направляясь к окну, закрытому круглым, старым, полусгнившим ставнем.
– Сколько у нас врем…

– Дай мне клинок.
– Я взмахиваю рукой в воздухе, звеня цепями.
– Я вырежу его.

Король резко замолкает, и они оба смотрят на меня так, будто я только что вежливо попросила его обнажить горло, чтобы я могла перерезать.

Я закатываю глаза.

– Я не причиню тебе вреда. Белый флаг, помнишь? Но и не верну его, так что не стоит давать мне тот, к которому ты особенно привязан.

Хуже потери хорошего клинка может быть только потеря всех хороших клинков, черт побери.