Чтение онлайн

Наступает тишина, после чего Пирок усмехается и берет со стола случайный бокал.

– Я выпью за это.
– Он осушает его и ставит обратно на стол.
– Ненавижу этот старый пыльный кусок дерьма.

– Если она ничего не помнит, - медленно произносит Вейя, - как ты объяснишь тот факт, что она называет себя своим средним именем?

Я качаю головой.

– Я не знаю, Вейя.

– Тогда как она здесь оказалась? Живой?

– Этого я тоже не знаю.

Между ее бровей образуется морщинка - признак разочарования, которое я чувствую до мозга костей.

– А какие у нее первые воспоминания об этой жизни?

Я снова качаю головой.

Вейя наконец освобождается от хватки Грима, тот скрещивает руки на широкой груди, не сводя взгляда с моей сестры, направляющейся ко мне с угрозой в налитых кровью глазах.

– Ты хоть что-нибудь знаешь?

Да ни черта.

– Единственный раз, когда я попытался что-то выведать, она сравнила мой член с размером моего мозга, - выдавливаю я из себя.
– Не в его пользу.

Часть гнева покидает глаза Вейи, уголок ее рта дергается, а Пирок хихикает. Я сердито смотрю на него, и он заглушает смех очередным глотком чужой медовухи.

Ему будет не до смеха, когда она вонзит в него свои острые зубы.

Агни протягивает Пироку смоченную фиолетовую ткань.

– Помахивай этим перед ее носом каждые несколько мгновений. Я не хочу, чтобы она очнулась во время лечения, а твои руки выглядят так, будто им нужно что-то получше, чем чужая медовуха.

– Агни, ты прекрасно знаешь, как я хорош в многозадачности, - говорит Пирок, ухмыляясь.

Щеки Агни вспыхивают, и она качает головой, бормоча что-то себе под нос.

– Где ты ее нашел?
– спрашивает Вейя, похоже, невосприимчивая к дерьму, вылетающему изо рта Пирока.

– Я наткнулся на нее в «Голодной лощине», но ее лицо было наполовину скрыто. Я подумал, что схожу с ума.

До сих пор так думаю.

– Позже я нашел ее гниющей в камере.
– Я тру подбородок, пока Агни наносит связующее вещество на белоснежную кожу, которую я целовал больше раз, чем могу сосчитать.
– Чтец правды подтвердила, что она ничего не помнит обо мне до нашей случайной встречи. Ничего.

– Значит, она не знает о…

– Нет, - говорю я, прерывая Вейю.

Она открывает рот и закрывает его, качая головой.

– И ты уверен, что видел Слатру…

– Уносящую ее в небо, - рычу я, и мои слова отражаются от стен, как грохочущий выдох Райгана.

Видел. Живу с этим воспоминанием последние сто двадцати три фазы - во сне и наяву.

Мне никогда не забыть ни произошедшего, ни острой боли, вспоровшей мою грудь, когда я это увидел. Даже сейчас, когда она здесь, на этом столе, дышит…

В конце концов я очнусь от этой утопии. Я уверен в этом. Поднимусь со своего тюфяка и пойму, что все это было одним жестоким и прекрасным сном.

Вейя обходит стол и убирает волосы Рейв с ее заостренного уха - того самого, в котором вырезан клип.

– У нее южный знак пустой.
– Она хмурится, осматривая обе мочки.
– Никаких бусин. Даже дырочки нет, чтобы их повесить. Творцы все еще говорят с ней?

– Клод и Булдер, - говорю я, скрещивая руки на своей раненной груди.
– Хотя насчет двух других я не уверен.

Выпрямившись, она повторяет мою позу - в два раза свирепее, но вдвое меньше ростом.

– В ее венах течет кровь Неванов, Каан. И на ней нет Эфирного камня, заглушающего песни. Если Тирот узнает, что она здесь, он обрушит на нас пламя еще до того, как мы успеем как следует подготовиться. С его стороны было бы глупо этого не сделать, а мы оба знаем, что он далеко не дурак.

– Я прекрасно понимаю, чем это чревато.

Она склоняет голову набок.

– Ну… и что ты собираешься делать?

– Я не знаю. Но если ты хочешь поговорить о военной стратегии, то сейчас не время.

Я устал.

Я зол.

Истекаю кровью.

Голоден.

У меня миллион дел, но только одно меня интересует.

Я перевожу взгляд на Рейв, Агни рядом с ней смешивает настойки, готовясь к процедуре…

– Ты боишься, что она увидит его и… вспомнит?– спрашивает Вейя, и ее прищуренный взгляд, словно железные стрелы, пронзает мою грудь.
– Снова бросит тебя? Что в записке была правда?

Я не позволяю ей увидеть, как сильно ранят эти слова. Как я чувствую, что они вонзаются в меня, разрывают мышцы, сухожилия и кости, а затем выходят наружу.

Да.

Да.

Да, черт возьми.

Но я потерял право быть жадным с ней.

Я наблюдаю за работой Агни, за Пироком, который одновременно помогает ей потягивает медовуху.

– Она - мечта, ставшая явью, но теперь не только моя мечта, - говорю я, заполняя пространство камнями, несущими истину.
– Больше нет.

Даже воздух, кажется, застывает, и жуткая тишина окутывает зал, терзая меня со всех сторон.

Я смотрю на свои окровавленные руки, разминаю их, осматриваю с обеих сторон, прежде чем сжать в кулаки.

– Она гораздо больше, чем игра во власть. Гораздо больше, чем любовь всего моего существования. Есть кто-то, кому она нужна больше, чем любому из нас, и это не наш гребаный брат, - рычу я, глядя прямо в остекленевшие глаза Вейи.

Она моргает, и слеза скатывается по ее щеке.

– Я буду медленно, осторожно подводить ее к правде, какой бы болезненной она ни была. Тогда она сможет выбрать свой собственный путь.

Сделать свой собственный выбор.

Что бы ни случилось.

Вейя опускает взгляд в пол, по ее щеке стекает еще одна слеза.

Я отвожу взгляд.

Она никогда не плачет, и когда она это делает, мне кажется, что мир рушится. Как будто я не смог защитить ее.

Снова.

Мои руки разжимаются, снова сжимаются в кулаки, дрожа от сокрушительного количества неудержимой энергии.