Чтение онлайн

Я прижимаю все блюдо к груди и обхватываю его закованной рукой - той, что все еще держит украденный подсвечник. Я беру еще один кусочек жира и жую его.

– Вы ведь не против?
– спрашиваю я, указывая на блюдо.

– Не настолько, чтобы остановить тебя, - говорит мужчина с голым торсом, его приподнятая бровь устремляется еще выше, пока почти не теряется среди непокорных локонов.
– Дать сумку для подсвечника?

Я улыбаюсь.

– Как заботливо! Да, с удовольствием возьму.

Он обменивается взглядом с молчаливым мужчиной, встает, подходит к стойке с напитками, берет тонкий хлопчатобумажный мешочек и высыпает на скамейку кучу оранжевых фруктов. Он возвращается ко мне и протягивает его. Я опускаю внутрь подсвечник, и он перекидывает ручки через мою руку.

– Спасибо.
– Я смотрю на них.
– Тебе ведь не нужно, чтобы я кого-то убила в обмен на это?

Молчание длится так долго, что я чуть не повторяю вопрос.

– А, нет. Мы откажемся, - говорит рыжеволосый мужчина.

– Мило.

И странно. Обычно все так и происходит.

– Дайте мне знать, если передумаете. Я пытаюсь откосить от воинской повинности, но ваш король пару раз спасал мне жизнь, так что я буду рада оказать услугу.
– Я поднимаю сумку на плечо.
– Где выход?

Второй мужчина продолжает пялиться на меня так, словно я какое-то странное существо, которого он никогда раньше не видел, его лицо такое бледное, что я думаю, не заболел ли он чем-нибудь. Бедный парень. Наверное, мне лучше уйти, пока я тоже не заразилась, иначе я никогда не доберусь до стены, чтобы освежевать Рекка Жароса от члена до горла.

Рыжий указывает мне за спину.

– Туда. Восемнадцатая дверь справа - самый быстрый путь к центру города.

Я поворачиваюсь и вижу коридор, который не заметила раньше - в нем множество окон, сквозь которые пробиваются лучи света.

– Такой услужливый.
– Я беру еще один сухарик из блюда, прижатого к груди, и поворачиваюсь, махнув обоим мужчинам одной рукой.
– Приятно было поболтать с вами!

Всего хорошего.

Тишина преследует меня, пока я иду по коридору, поглощая жареный жир и наслаждаясь блаженством свободы.

Предположительно.

Я очнулась не в камере или пасти дракона, и не была подвешена к потолку. Никто не называл меня грязным ничтожеством и не заставлял мою боевую руку дергаться слишком сильно. Меня не повалили на пол, как только я вышла из своей комнаты, не вымазали в крови жертвенного зверя, не привязали к столбу и не принесли в жертву саберсайтам. Никто не называл меня Холу и не приказывал остаться и произвести на свет спасительное для мира потомство, за мной не следует мифическая серебристая кошка.

Я с осторожным оптимизмом полагаю, что мое короткое пребывание в Домме окажется куда менее травмирующим, чем я предполагала ранее.

***

Два здоровенных стражника с бесстрастными лицами берутся за ручки двойных дверей и распахивают их.

– Творцы, - бормочу я, щурясь от ошеломляющего потока солнечного света. Я достаю из блюда последнюю хрустящую корочку и с хрустом разгрызаю ее, когда выхожу в липкую, пахнущую чем-то сладким жару, и набираю полные легкие воздуха.

Выдыхаю.

Свобода на вкус как жареный жир колка и слишком горячий воздух, но я никогда не была так признательна. Единственное, что может притупить мой разгоревшийся оптимизм, - это огромный, покрытый шрамами король с глазами, как угли, который ради меня отрезал чью-то голову.

Сердце бьется, словно пытается сломать ребра. Это чувство я хочу раздавить в кулаке.

Чем быстрее я уберусь отсюда, тем лучше.

Двери захлопываются за мной, и я поворачиваюсь - мое внимание привлекает другая группа воинов, охраняющих дверной проем на внешней стене. Я разглядываю их доспехи из драконьей чешуи, их темные волосы распущены по плечам, каждый вооружен бронзовым мечом в одной руке и деревянным копьем в другой.

Слизывая с пальцев остатки соленой приправы, я подхожу к мужчине справа, который почему-то не щурится и не потеет, несмотря на яростный солнечный свет, льющийся на его лицо.

– Не мог бы ты подержать это?
– спрашиваю я, подталкивая к нему свое пустое блюдо.

Между его бровей залегает морщина, и он бросает взгляд на кулон, висящий у меня на груди, изумленно поднимая брови. Он склоняет голову на несколько долгих мгновений, словно кланяясь, а затем поднимает взгляд на глиняное блюдо. Прочистив горло, он протягивает свой меч, который я принимаю и благодарю его, и берет блюдо в его теперь уже пустую руку.

Отступив назад, я покачиваю оружие, оценивая его баланс. Я хмурюсь, выяснив, что он мне не подходит.

– Слишком тяжелый для моей руки.
– Я кивком указываю на кинжал, пристегнутый к его бедру.
– Но я с радостью возьму его. И ножны.

После недолгой паузы стражники обмениваются взглядами, прежде чем мужчина ставит блюдо на землю вместе с копьем. Он отстегивает ножны, и я, прежде чем отдать украденный меч, сначала осматриваю кинжал.

– Приятно иметь с тобой дело, - говорю я, подмигивая.

Он прочищает горло и возвращается в исходное положение, оставив мое блюдо на земле между ног. Я замечаю несколько бисеринок пота на его лбу.

– Небольшой вопрос.
– Я опускаю сумку с подсвечником на землю и распахиваю плащ, задирая подол сорочки, чтобы можно было пристегнуть кожаный ремешок ножен к бедру.
– Вы случайно не скармливаете местных жителей драконам? Скажем… не знаю, в гигантском, залитом кровью Колизее со столбом посередине, к которому очень неприятно быть привязанным?

Я смотрю по очереди на обоих мужчин, которые обмениваются настороженными взглядами. Они одновременно отрицательно качают головами, и мои брови взлетают вверх.

Интересно.

– А как же ваши молодые стихиали? Что с ними происходит?

– Они учатся в Академии Дрока, - с сильным северным акцентом сообщает стражник слева, наклоняя голову.

– А пустые?

– Им дают возможность узнать, есть ли у них склонность к рунам. Если нет, они могут изучать что-то другое или пойти в подмастерья.