Чтение онлайн

Безусловно, Николас Мортен – редкостный козел, бросивший, по сути, семью ради собственной карьеры и душевного спокойствия (ну и кое-чего постельного), но один ли он так поступил и поступал? Увы! Как говаривал в ее студенческие годы один паренёк-философ: «Мужчина – это муж и чин, где муж – самец, а чин – карьера. Остальное – мелочи». Дети – мелочь, тем более, дочери.

Это женщины живут, в подавляющем большинстве, ради детей и мужа, а у мужчин этот аспект в том же подавляющем большинстве второстепенен. И не переубедит ее никто, и история почти всех времен и народов тому подтверждение, и пусть хоть оборутся поборники патриархата и традиционализма!

Даже она, эгоистка первостатейная, старалась помогать Борюсику в карьере, отринув материнство сознательно не только из-за страхов перед родами и испорченной фигурой, как шутила сама.

Нет, ей пришлось выбирать между усилиями по лечению бесплодия (тяжелая дисфункция яичников и эндометриоз) и адаптацией в чужой стране и обществе с целью повышения шансов мужа на продвижение по служебной лестнице в международной корпорации.

Малодушие? Возможно, чего уж теперь-то копья ломать…Может, и стоило хоть в сорок порыпаться, были варианты? Но она не стала, убедила себя, что и так все хорошо, что привыкла, что не хочет, что ее поддержка мужа и его карьера важнее. Ай, хватит!

«Э, куда-то не туда меня понесло…Советник ждет ответа, а я тут о спорном, прошлом и неслучившемся» – одернула себя попаданка и заговорила:

– Отец, поверьте, я понимаю Ваше желание и приветствую его. Вы действительно нам задолжали…годы. Но не от меня зависит, останемся мы здесь или нет. Я уже взрослая, могу отодвинуть эмоции и положиться на разум, а вот девочки? Думаю, Вам надо поговорить и с ними не менее откровенно. Надеюсь, они поверят Вам и примут решение в Вашу пользу. Я же приму ИХ решение.

Советник немного расслабился – старшая не отвергла оливковую ветвь категорически. Он не знал, насколько сблизились между собой за короткий срок его дочери, но тешил себя надеждой, что младшие прислушаются к мнению Лиззи и дадут ему шанс реабилитироваться.

– Да, да, конечно! Ты абсолютно права! Я сегодня же переговорю с ними и постараюсь объясниться…– зачастил мужчина. – Но у тебя ведь есть какие-то ... соображения по поводу нашего совместного будущего? И еще мне нужен твой совет относительно пансиона – закончил свое выступление таким внезапным заявлением советник.

Елизавета отвернулась к окну и задумалась.

«Её условия? Избавиться от дочерей Темперанс, в первую очередь. Жестоко? Да, но их присутствие в доме – бомба замедленного действия. Пожалуй, с Кэтрин она справится: девочка явно ведомая, убрать раздражителей в лице маменьки и сестры – и с ней можно наладить контакт. Нет, не до сестринской близости, но хотя бы на мирное сосуществование надежда есть определенно. А вот Эмма – проблема».

– Сэр... Позвольте говорить откровенно? Если в доме не будет мачехи, что, как я поняла, лишь вопрос времени, остаются ее дочери. Я готова мириться с Кэтрин, она еще юна, да и трусовата, поэтому не так опасна, как Эмма. Последнюю либо выдать замуж, либо отправить к родственникам Темперанс. Такие имеются? – начала попаданка.

– После развода Вас с ней ничего не будет связывать, да и она сама вряд ли пожелает подчиняться мне. В свете скандала, в котором имя ее матери будут полоскать на каждом углу, удалиться из города – благо для столь амбициозной особы – Лиззи ухмыльнулась.

– Думаю, замужество – лучший вариант. Если Вы сможете подобрать ей в срочном порядке приемлемую для Вас кандидатуру, желательно, за океаном, я готова даже собрать небольшое приданое и организовать скромную церемонию. Пожалуйста, подумайте над этим.

Хмырова помолчала, давая советнику время осмыслить сказанное, после чего заговорила вновь:

– Относительно Вашей миссии. Я не очень хорошо, вернее, я совсем не рассмотрела монастырские владения, но общее впечатление, да и по рассказам сестер – хозяйство там приличное и по размерам, и по оснащению, думаю, настоятельница хорошо зарабатывала не только на нелегальной торговле девушками.

Другое дело – надо ли сохранять пансион в том виде, в котором за ним закрепится после разбирательства нехорошая память. Это место станет нарицательным, не удивлюсь, что как только слухи распространяться, пансионерок начнут разбирать по домам.

И не из-за них самих, скорее, из-за нежелания оказаться причастными к скандалу. Если и останутся девочки, то уж совсем ненужные родне, которых и сослали туда в надежде избавиться, рано или поздно, как сделала мачеха с близнецами, – как бы вскользь заметила Хмырова.

Лисе очень хотелось уколоть советника, ткнув носом в его небрежение по отношению к дочерям. Ведь, как выяснила попаданка из причитаний верной Флоренс после мытья девочек, причиной «ссылки» близнецов стало категорическое неприятие ими новой жены отца и понятное (для умного наблюдателя) поведение сирот с чужой теткой, занявшей место их матери: дерзость, непослушание, игнор, ссоры, мелкие пакости, драки с ЕЁ детьми.

Но главе семьи подано всё это было под соусом заботы о неуправляемых крошках, которым требуется твердая рука для их же пользы.

«Эмма и Кэтрин, конечно же, тоже отправятся в пансион, но позже, поскольку Эмма, хоть и старше, но так болезненна…А Кэтрин так мала…» – так и слышались в голове увещевательные бормотания понимающей и сострадательной (ах, она такая душка) Темперанс.

Лиззи же вроде как приняла мачеху, старается, да и поздно ей уже в пансион, скоро о браке надо задуматься. Темперанс сама подготовит ее к замужеству, научит ведению хозяйства и прочее.

Близняшки («бедняжки») побудут вдали от дома от силы год, два, потом она, убедившись в их исправлении, вернет их…Конечно, конечно, дорогой, как может быть иначе!

Джейн и Джулия были отправлены в пансион с твердым обещанием, что на следующий год, при условии их успехов в учебе и поведении, отец заберет девочек обратно…

Позже, из года в год, ко времени набора в монастырскую школу, история повторялась: Эмма «очень вовремя» заболевала, Кэтрин все еще нуждалась в постоянной опеке матери, Лиззи не давала поводов для беспокойства (так старается, хоть и совсем …не приспособлена ни к чему, ах), а близнецы привыкли к жизни в пансионе, им там нравится, зачем отрывать их от друзей, занятий…

И Мортен-старший глотал «дезу» как миленький, задавал все меньше вопросов, и план мачехи успешно шел по графику. Пока не «выздоровела» Лиззи.

– Прости, дочь, я… Мне стыдно... – пробормотал советник, опустив голову. – Но я…

– Пока не давайте красивых обещаний, лучше действуйте, – прервала мужчину Елизавета. – Так вот, о пансионе. Хотелось бы увидеть документы о состоянии дел, понять, каковы Ваши полномочия, а также – чего хочет корона.

Глава 14

Дальнейшая беседа получилась продуктивной и деловой, советник был «слегка» (да нет, сильно) ошарашен здравомыслием и практичностью Лиззи: оказалось, девушка не только понимает и оценивает хозяйственные проблемы, но и улавливает политические аспекты ситуации.