Чтение онлайн

Вот и приходилось нам с Эстошем встречаться втайне от Оноре. Каждую ночь я мысленно просила прощения у моего брата за этот вынужденный обман. Хотя никаких причин для обвинения меня в распутстве ни у кого бы и не было. Да, мы с Эстошем целовались, и он меня обнимал, но этим все и ограничивалось. Мы не были с ним любовниками в прямом смысле этого слова – позднее я узнала, что это было бы и невозможно… Мы просто разговаривали, таким образом узнавая друг друга. Делились тайнами, мыслями и надеждами… Главным образом говорила я, а Эстош в это время внимательно за мной наблюдал, следя за каждым моим движением. Его серые глаза были нежны, но в глубине их я видела настороженность. Ее, естественно, я приписывала мыслям Эстоша к моей предстоящей свадьбе и невозможностью наших дальнейших с ним отношений. Мы любовались небом и разговаривали о милых пустяках, или сидели, обнявшись, в темноте и просто молчали. Мы по очереди вслух читали книги, а потом бурно обсуждали прочитанное. Играли в карты, или о чем-нибудь горячо спорили. Нашей темой беседы могла быть парижская мода, или провинциальные обычаи.

Быстро летело время, его бег я даже не замечала. Если бы я не обманывала своего горячо любимого брата, то с уверенностью можно было бы сказать о моем безграничном счастье. Я не хочу и не буду подробно описывать тот период моей жизни. Скажу лишь то, что те три месяца для меня были словно сон на яву. Я не раскаивалась, что мои встречи с Эстошем были дерзостью по отношению к правилам приличия. Я готова была кричать на весь мир о своей любви. К счастью, хоть на это не хватило моей смелости. В остальном же я была глупой, безрассудной влюбленной девушкой, которая впервые испытала это чувство, и ей ответили взаимностью.

То, что имеет начало, имеет и свой закономерный конец. Наступил он и моим невинным отношениям с графом Эстошем де Фуа.

В тот вечер я, как всегда, подъехала к сторожке. Но на этом и закончился обычный ход наших с графом свиданий. Сегодня Эстош не вышел встречать меня с нежными словами взамен приветствия. Он вообще не вышел.

Подумав, что впервые я приехала раньше своего возлюбленного, я вошла в домик. Но Эстош уже был там, сидел в кресле спиною к двери. Растерявшись от неожиданности, я замерла у порога.

– Ты пришла, – чужим и неприятным голосом констатировал граф, видимо ощутив порыв ветра, когда я заходила.

– Да, – ответила я, и сделала шаг в его сторону, но он меня остановил:

– Не нужно.

И он обернулся. Эстош был очень бледен. Нет, неверно, он был белый, как молоко. Его глаза поменяли оттенок, черты лица заострились. Он был все также красив, но это была неестественная красота, которая скорее пугала, чем заставляла ею любоваться, а тем более наслаждаться.

Не осознав, что именно делаю, я подбежала к моему любимому.

– Что с тобой, Эстош? Ты болен? – с тревогой спросила я.

Он же оттолкнул меня и встал. С напускной задумчивостью поинтересовался:

– В моем виде разве есть что-то необычное или странное? – и потом уже другим тоном ответил на свой же вопрос: – Нет, Элиза, это как раз и есть мой настоящий облик. Сегодня день открытий, не так ли? Прости, конечно же, ночь… В-общем, сегодня ты узнаешь много нового – по большей части неприятного, но что поделать? Мне осточертела ложь, настало время и для правды.

Эстош замолчал, а я недоуменно спросила:

– Какая правда? Разве ты меня обманывал?

Мне показалось, что он хотел рассмеяться, но передумал.

– Да почти во всем, – тем же неприятным голосом ответил он. – Но давай прежде познакомимся. Эстош де Фуа – это вымысел. Возможно, где-то и существует человек с таким именем, но – будь уверена – это не я. Меня же ты можешь звать Лестером. К вашим услугам, мадемуазель, – и он издевательски поклонился.

Я ошеломленно на него смотрела, и не в состоянии была отвести взгляд. Мой счастливый и беззаботный мир рушился на глазах. Человек, которого я любила, оказался не тем, за кого он себя выдавал. Но не это важно. Главное, его голос был буквально пропитан ненавистью, и я приписывала ее себе. Но за что? Он же говорил, что любит меня! Я не понимала причин перемен в его внешности, поведении, в интонациях голоса. Сейчас он мне напоминал раненое опасное животное, и это очень пугало.

Тем временем Лестер – с этого момента я буду называть его так – подошел к окну. Полная луна озарила его лицо, и я вскрикнула. Лицо его было страшным! Нет, красивые черты лица остались такими же, как и были, но на прямом лунном свете лицо стало как будто светиться. И благодаря улыбке обнажились…клыки! Выглядело это… От ужаса я помимо воли стала пятиться к двери.

Увидев это, Лестер перестал улыбаться и отошел от окна. Ужасный эффект пропал.

Чертыхнувшись, он сказал:

– Извини, я не хотел тебя пугать. Но я голоден и клыки проявились сами собой. Луна лишь немного исказила мое настоящее состояние, – у меня было ощущение, что это говорит мой прежний Эстош.

– Голоден? – растерянно, в полном смятении спросила я.

Он на меня странно взглянул, и отвернулся. Но в его взгляде я успела заметить внутреннюю борьбу: быть со мной мягким нежным Эстошем, или злым и циничным Лестером. Победило второе.

– Так ты не поняла, кем я являюсь? – почти безразлично удивился Лестер. – Элиза, ты же читаешь книги; наверняка, ты читала и про таких существ, как я… Кто бодрствует ночью, а спит днем, так как для него солнечный свет смертелен? Кто имеет такую пугающе красивую внешность? У кого, наконец, есть клыки? Ну и кто же я? Кто? – перешел он на крик.

– Кто?

Лестер вдруг утратил всю свою оживленность, свой запал, его глаза потускнели.

– Вампир, – устало ответил он. – Всего лишь вампир…Живущий ночью и питающийся кровью. Холодный. Бессмертный. Одинокий хищник, если так можно сказать… И у этого вампира есть лишь одно желание, – он с непередаваемой тоской во взгляде посмотрел на меня, – Элиза, я хочу, чтобы ты пошла со мной, стала моей вечной подругой, вечной любовью…

Он взял мою руку в свою. Действительно, холоден, как лед. Серые глаза на столь бледном лице казались очень живыми и выразительными. Сейчас они выжидательно смотрели на меня.