Чтение онлайн

– При носовом кровотечении нельзя закидывать голову, – сказал он как бы между прочим. – Поехали, иначе опоздаем.

На похоронах дедушки Юры были только самые близкие родственники. День выдался холодным, хрустальное небо казалось неожиданно высоким, к полудню на нём появились невесомые облака, за которыми то и дело прятался диск солнца. К этому часу семейство уже находилось в дачном доме. Сергей, выходя из квартиры, нашёл кольцо в своём чемодане и с тяжёлым сердцем надел его, ибо перед глазами так и стояла та фотокарточка.

Нос болел, но кровь больше не шла, поэтому ватка была выброшена. Члены семьи вспоминали Юрия, переговаривались и поминали старика, не чокаясь. Сергей заметил, что у Мелисовых было не принято плакать и горевать. Это были вторые поминки, на которых присутствовал Багрянов, и в обоих случаях в атмосфере витала лёгкая грусть и не более того. Хотя, возможно, всё дело было в том, что Юрий был старым, а отец Олега умер уже достаточно давно. Острой боли и ужаса потери не было. Но это было лишь предположением Сергея.

– Вы сегодня переехали в тот самый дом? – вдруг спросил Казимир и улыбнулся двоюродному брату.

Он не очень походил на Олега. У него были чуть вьющиеся каштановые волосы, серые глаза, родинка на щеке. Пожалуй, мужчина был менее «породистой» копией своего отца. Несмотря на возраст и усы, Борис Леонидович имел идеальную выправку, пропорциональное строение тела, правильные черты лица и искристые, с хитринкой, зелёные глаза. Таких принято называть «представительными», а вот Казимир постоянно сутулился, был слишком худ и смотрел как-то грустно, без задора. Словно в его ещё молодом теле жил старик.

– Да. Кстати, приходите в гости, – ответил Олег, обведя взглядом всех собравшихся.

– Придём, – Казимир потянулся к пачке сигарет. – Скоро зима. Я бы хотел забрать Таню в город, но с моей занятостью…

– Пусть Танюша у нас остаётся, тут тепло, – улыбнулась Анастасия Сергеевна и погладила девочку по голове.

Казимир ничего не понимал в воспитании детей и был человеком занятым, ввиду чего его ребёнком по большей части занимались Антонина и Анастасия Сергеевны, но жили они на даче круглый год, а зимой здесь было не так комфортно, как в квартире. В следующем году Таня должна была пойти в школу, и Казимир понятия не имел, как всё сложится. Видимо, ему предстояло перевезти к себе кого-то из родственников, чтобы присматривали за дочерью.

– Не заболеет? – с сомнением спросил он.

– Не заболею, пап. Не волнуйся, – улыбнувшись отцу, Таня посмотрела на Сергея и с восторгом сказала: – А я так вас ждала!

– Правда? – Багрянов невольно улыбнулся.

– Да! Пойдёмте в лес? Я там…

– Таня, оставь дядю Сергея в покое, – мягко оборвал её дед Дмитрий.

– Давай сходим, – отложив вилку, Багрянов промокнул губы салфеткой.

Борис Леонидович довольно ухмыльнулся в усы, заметив на пальце того кольцо.

– А как же пирог? Нет-нет, сперва отведайте его! Смородиновый! – торжественно произнесла Зоя, занося в комнату горячий слоёный пирог, впечатляющий своим внешним видом.

Вкус и впрямь был божественный. Сергей мог бы умять кусков пять, но не хотелось прослыть обжорой в глазах других, поэтому, ограничившись одним, он, подгоняемый Таней, пошёл на улицу.

Борис в очередной раз позвал племянника на частную беседу.

Закурив трубку, он сел в кресло-качалку и какое-то время молчал, сосредоточенно глядя в стену.

– Слышал о том, что у вас произошло. Лавров, видимо, с западными снюхался. И когда только успевают всё это делать? – выпустив дым, наконец, произнёс он.

– Я ничего об этом не знаю.

– Боюсь, тебе придётся помочь следствию, – пристально посмотрев в карие глаза Мелисова, твёрдо сказал Борис Леонидович.

– Каким образом? – на лице Олега не дрогнул ни один мускул.

– Всю подробную информацию получишь завтра от Третьякова. Я расскажу лишь основное. Скорее всего, Лавров во время переговоров с испанцами или англичанами каким-то образом получил от них задание тонко и незаметно начать антисоветскую пропаганду. Ещё к такой дате… Ну и мразь! – помолчав, генерал посмотрел в окно. – Тебе нужно будет встретиться с иностранным представителем, с кем-то из тех делегаций, с которыми пересекался Лавров. И сыграть роль двойного агента, заменяющего нашего задержанного ублюдка.

Мелисов испытал двойственные чувства. Опять его ввязывали в работу НКВД. Он по привычке потёр циферблат часов, переваривая услышанное.

– Твоё безупречное знание трёх языков, умение держаться и то, что ты мой любимый племянник – наши основные достоинства. Если именно мы с тобой оборвём эту вражескую связь, то послужим Родине. Да ещё как, – в голосе Бориса Леонидовича звучала неожиданная теплота.

– Ты хочешь взять это дело под свой контроль? – уточнил Мелисов.

– Уже взял. Ну, что скажешь?

Олег провёл ладонью по волосам и посмотрел дяде в глаза:

– Я согласен.

Сергей и Таня ходили по лесу и собирали листья и шишки.

– Я хочу сделать икебану, – пояснила девочка.

Глядя на не по годам башковитую девочку, поэт невольно вспомнил собственное детство. Его родители были добрыми и мягкими людьми, особенно мать. Когда её племянник своровал у соседей килограмм груш, она потратила свои деньги на то, чтобы купить их на рынке и вернуть Агеевым «долг». Подобных историй было много. Екатерина Дмитриевна была тем человеком, который благородно простит любое предательство и даже пожалеет негодяя. Так случилось с её первой любовью. В семнадцать лет Катя влюбилась в молодого поэта, дело шло к свадьбе, но однажды девушка застала его в объятиях своей лучшей подруги Лены. Когда спустя несколько лет Катя выходила замуж за Виталия, Елена была свидетельницей со стороны невесты.

Серёжа хулиганил, но делал это не слишком часто, а большая часть его проказ оставалась скрытой. Поэтому для родителей он был просто идеальным ребёнком. Особенно тесная связь у него была с отцом. Тот обожал Сергея и считал гением, учил всему, что умел сам, вот только мальчишка быстро терял интерес ко всему, кроме литературы. Екатерины и Виталия не стало летом, они отправились на теплоходе к родственникам в Суздаль, а судно потерпело крушение, не выжил никто. Серёжу без раздумий забрал к себе брат матери, Иван Ларин.

Ларин был человеком деятельным, настоящим карьеристом. Получив блестящее образование, он стал работать в области науки, и в тридцатом году получил звание профессора. Денег у Ивана Дмитриевича было много, и, никогда не знавший нужды Сергей, охотно ими пользовался. В юношестве он познал азартные игры, и пропал. Когда карманные деньги были проиграны, он транжирил у дядюшки ещё, всё желая отыграться, вот только везло ему нечасто. Если бы он знал, чем закончится такое поведение… Сергею хотелось верить, что он смог бы вовремя взяться за голову.