Чтение онлайн

отправлению -и эшелон Варшава-Треблинка задолго

назначенного часа,случай совершенно невероятный,

тронулся в путь...

Вот и кончена песня. Вот и смолкли трещетки. Вот и скорчено небо В переплете решетки. И державе своей Под вагонную тряску Сочиняет король Угомонную сказку... Итак, начнем, благословясь,... Лет сто тому назад В своем дворце неряха-князь Развел везде такую грязь,

– 125

Что был и сам не рад, И, как-то, очень рассердясь, Призвал он маляра. "А не пора ли, - молвил князь,Закрасить краской эту грязь?" Маляр сказал:"Пора, Давно пора, вельможный князь, Давным-давно пора". И стала грязно-белой грязь, И стала грязно-синей грязь, И стала грязно-желтой грязь Под кистью маляра. А потому что грязь есть грязь, В какой ты цвет ее ни крась.

Нет, некстати была эта сказка, некстати, И молчит моя милая чудо-держава, А потом неожиданно голосом Нати Невпопад говорит:"До свиданья, Варшава!" И тогда, как стучат колотушкой о шпалу, Застучали сердца колотушкой о шпалу, Загудели сердца:"Мы вернемся в Варшаву! Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву!" По вагонам, подобно лесному пожару, Из вагона в вагон, от состава к составу, Как присяга гремит:"Мы вернемся в Варшаву! Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву! Пусть мы дымом растаем над адовым пеклом, Пусть тела превратятся в горючую лаву, Но водой, но травою, но ветром, но пеплом, Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву!"

А мне-то, а мне что делать? И так мое сердце - в клочьях!

Я в том же трясусь вагоне, И в том же горю пожаре, Но из года семидесятого Я вам кричу:"Пан Корчак! Не возвращайтесь! Вам стыдно будет в э т о й Варшаве! Землю отмыли добела, Нету ни рвов, ни кочек, Гранитные обелиски Твердят о бессмертной славе, Но слезы и кровь забыты, Поймите это, пан Корчак, И не возвращайтесь, Вам страшно будет в э т о й Варшаве! Дали зрелищ и хлеба, Взяли Вислу и Татры, Землю, море и небо, Все , мол, наше, а так ли?! Дня осеннего пряжа С вещим зовом кукушки Ваша? Врете, не ваша! Это осень Костюшки! Небо в пепле и саже От фабричного дыма Ваше? Врете, не ваше! Это небо Тувима! Сосны - гордые стражи Там, над Балтикой пенной, Ваши? Врете, не ваши! Это сосны Шопена! Беды плодятся весело, Радость в слезах и корчах, И много ль мы видели радости На маленьком нашем шаре?! Не возвращайтесь в Варшаву, Я очень прошу Вас, пан Корчак,

– 126

Не возвращайтесь, Вам нечего делать в э т о й Варшаве! Паясничают гомункулусы, Геройские рожи корчат, Рвется к нечистой власти Орава речистой швали... Не возвращайтесь в Варшаву, Я очень прошу Вас, пан Корчак! Вы будете чужеземцем В Вашей родной Варшаве!

А по вечерам все так же играет музыка. Музыка, музыка, как ни в чем не бывало:

Сэн-Луи блюз - ты во мне как боль, как ожог, Сэн-Луи блюз - захлебывается рожок! На пластинках моно и стерео, Горячей признанья в любви, Поет мой рожок про дерево Там, на родине, в Сэн-Луи. Над землей моей отчей выстрелы Пыльной ночью, все бах да бах! Но гоните монету, мистеры, И за выпивку, и за баб! А еще, ну, прямо комедия, А еще за вами должок Выкладывайте последнее За то, что поет рожок! А вы сидите и слушаете, И с меня не сводите глаз, Вы платите деньги и слушаете, И с меня не сводите глаз, Вы жрете, пьете и слушаете, И с меня не сводите глаз,

И поет мой рожок про дерево, На котором я вздерну вас! Да-с! Да-с! Да-с! "Я никому не желаю зла, не умею,просто не знаю, как это делается". Как я устал повторять бесконечно все то же

и то же, Падать, и вновь на своя возвращаться круги. Я не умею молиться, прости меня, Господи Боже, Я не умею молиться, прости меня и помоги!..

– -----------------------------*) Кадиш - это еврейская поминальная молитва, которую произносит сын в память о покойном отце.

(294)

– 127

К О Г Д А Я В Е Р Н У С Ь

...Когда умирают травы - сохнут,

Когда умирают звезды - гаснут,

Когда умирают кони - они дышат,

А когда умирают люди - поют песни!

Велемир Хлебников

...Когда я уезжал из России, я не взял с

собой никаких бумаг. Ни черновиков, ни

записных книжек, ничего решительно. Я не был

уверен, что бумаги мои пропустят, и понадеялся

на свою память.Память меня не подвела! Но, тем

не менее, сегодня, сейчас, три года спустя, я

с великим трудом заставляю себя закончить

работу над составлением этого сборника. Многие

стихи-песни, помещенные здесь, были сочинены

еще в России, это последние стихи, которые

подписаны словами - Москва, Жуковка.

Серебряный Бор, Переделкино.

И мне очень трудно расстаться с этими

стихами! Мне все время кажется,что было что-то

еще, и еще, и еще, что я, все-таки, много

растерял, забыл... Может быть, я и вправду

что-то забыл!

Александр Галич

КОГДА Я ВЕРНУСЬ

Когда я вернусь -- ты не смейся, -- когда я

вернусь, Когда пробегу, не касаясь земли, по

февральскому снегу, По еле заметному следу к теплу и ночлегу, И, вздрогнув от счастья, на птичий твой

зов оглянусь, Когда я вернусь, о, когда я вернусь... Послушай, послушай -- не смейся, -- когда я

вернусь, И прямо с вокзал, разделавшись круто с

таможней, И прямо с вокзала в кромешный, ничтожный,

раешный Ворвусь в этот город, которым казнюсь и

клянусь, Когда я вернусь, о, когда я вернусь... Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом, Где с куполом синим не властно соперничать небо, И ладана запах, как запах приютского хлеба, Ударит меня и заплещется в сердце моем... Когда я вернусь... О, когда я вернусь... Когда я вернусь, засвистят в феврале соловьи Тот старый мотив, тот давнишний, забытый,

запетый, И я упаду, побежденный своею победой, И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои, Когда я вернусь.. А когда я вернусь?

(300)

– 128

С Е Р Е Б Р Я Н Ы Й Б О Р

СВЯЩЕННАЯ ВЕСНА

Собирались вечерами зимними, Говорили то же, что вчера... И порой почти невыносимыми Мне казались эти вечера.

Обсуждали все приметы искуса, Превращали сложность в простоту, И моя Беда смотрела искоса На меня -- и мимо, в пустоту.

Этим странным взглядом озадаченный, Темным взглядом, как хмельной водой, Столько раз обманутый удачами, Обручился я с моей Бедой!

А зима все длилась, все не таяла, И, пытаясь одолеть тоску, Я домой, в Москву спешил, из Таллина, Из Москвы -- куда-то под Москву.

Было небо вымазано суриком, Белую поземку гнал апрель... Только вдруг, -- прислушиваясь к сумеркам, Услыхал я первую капель.

И весна, священного священнее, Вырвалась внезапно из оков! И простую тайну причащения Угадал я в таяньи снегов. А когда в тумане, будто в мантии, Поднялась над берегом вода, -Образок Казанской Божьей Матери Подарила мне моя Беда! ...Было тихо в доме. Пахло солодом. Чуть скрипела за окном сосна. И почти осенним звонким золотом Та была пронизана весна! Та весна -- Прощения и Прощания, Та, моя осенняя весна, Что дразнила мукой обещания И томила. И лишала сна. Словно перед дальнею дорогою Словно -- в темень -- угадав зарю, Дар священный твой ладонью трогаю И почти неслышно говорю: -- В лихолетье нового рассеянья, Ныне и вовеки, навсегда, Принимаю с гордостью Спасение Я -- из рук твоих -- моя Беда!