Чтение онлайн

Как каменный лес, онемело, Стоим мы на том рубеже, Где тело - как будто не тело, Где слово - не только не дело, Но даже не слово уже.

Идут мимо нас поколенья, Проходят и машут рукой.

Презренье, презренье, презренье, Дано нам, как новое зренье И пропуск в грядущий покой! А кони? Крылатые кони, Что рвутся с гранитных торцов, Разбойничий посвист погони, Игрушечный звон бубенцов?! А святки? А прядь полушалка, Что жарко спадает на грудь? Ужель тебе этого жалко? Не очень... А впрочем - чуть-чуть! Но тает февральская свечка, Но спят на подушке сычи, Но есть еще Черная речка, Но есть еще Черная речка, Но - есть - еще - Черная речка... Об этом не надо! Молчи!

(343)

– 151

СЛУШАЯ БАХА

М.Ростроповичу

На стене прозвенела гитара, Зацвели на обоях цветы. Одиночество Божьего дара Как прекрасно И горестно ты!

Есть ли в мире волшебней Чем это (Всей докуке земной вопреки) Одиночество звука и цвета, И паденья последней строки?

Отправляется небыль в дорогу И становится былью потом. Кто же смеет указывать Богу И заведовать Божьим путем?!

Но к словам, ограненным строкою, Но к холсту, превращенному в дым, -Так легко прикоснуться рукою, И соблазн этот так нестерпим!

И не знают вельможные каты, Что не всякая близость близка, И что в храм ре-минорной токкаты Недействительны их пропуска!

(344)

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОДЕССЕ

...Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?!

О. Мандельштам

Научили пилить на скрипочке, Что ж -- пили! Опер Сема кричит: -- Спасибочки!
– Словно: -- Пли! Опер Сема гуляет с дамою, Весел, пьян. Что мы скажем про даму данную? Не фонтан! Синий бантик на рыжем хвостике -Высший шик! Впрочем, я при Давиде Ойстрахе Тоже -- пшик. Но -- под Ойстраха -- непростительно Пить портвейн. Так что в мире все относительно, Прав Эйнштейн! Все накручено в нашей участи -Радость, боль. Ля-диез, это ж тоже, в сущности, Си-бемоль!

– 152

Сколько выдано-перевыдано, Через край! Сколько видано-перевидано, Ад и рай!

Так давайте ж, Любовь Давыдовна, Начинайте, Любовь Давыдовна, Ваше соло, Любовь Давыдовна, Раз -- цвай -- драй!..

Над шалманом тоска и запахи, Сгинь, душа! Хорошо, хоть не как на Западе, В полночь -- ша! В полночь можно хватить по маленькой, Боже ж мой! Снять штиблеты, напялить валенки И -- домой!..

...Я иду домой. Я очень устал и хочу

Спать. Говорят, когда людям по ночам

Снится, что они летают -- это значит,

Что они растут. Мне много лет, но

Едва ли не каждую ночь снится, что

Я летаю.

...мои стрекозиные крылья Под ветром трепещут едва. И сосен зеленые клинья Шумят подо мной, как трава.

А дальше -Таласса, Таласса!
– Вселенной волшебная стать! Я мальчик из третьего класса, Но как я умею летать! Смотрите -Лечу, словно в сказке, Лечу, сквозь предутренний дым, Над лодками в пестрой оснастке, Над городом вечно-седым, Над пылью автобусных станций -И в край незапамятный тот, Где снова ахейские старцы Ладьи снаряжают в поход. Чужое и глупое горе Велит им на Трою грести. А мне -За Эгейское море, А мне еще дальше расти! Я вырасту смелым и сильным, И мир, как подарок, приму, И девочка С бантиком синим Прижмется к плечу моему. И снова в разрушенной Трое -- Елена!
– Труба возвестит.

– 153

И снова...

...На углу Садовой какие-то трое остановили

Меня. Они сбили с меня шапку, засмеялись и

Спросили:

– - Ты еще не в Израиле, старый хрен?!

– - Ну что вы, что вы?! Я дома. Я--пока-

– -дома. Я

Еще летаю во сне.

Я еще расту!..

(348)

ВАЛЬС ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА

или РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТОМ, КАК ПИТЬ НА ТРОИХ Песня написана до нового повышения цен

на алкогольные напитки Не квасом земля полита, В каких не пытай краях: Поллитра - всегда поллитра, И стоят везде Трояк! Поменьше иль чуть побольше Копейки, какой рожон?! А вот разделить по-Божьи Тут очень расчет нужон! Один - размечает тонко, Другой - на глазок берет, И ежели кто без толка, Всегда норовит Вперед! Оплаченный процент отпит И Вася, гуляй, беда! Но тот, кто имеет опыт, Тот крайним стоит всегда. Он - зная свою отметку Не пялит зазря лицо.

– 154

И выпьет он под конфетку, А чаще - под сукнецо.

Но выпьет зато со смаком, Издаст подходящий стон, И даже покажет знаком, Что выпил со смаком он!

И - первому - по затылку, Он двинет, шутя, пинка. А после он сдаст бутылку И примет еще пивка.

И где-нибудь, среди досок, Блаженный, приляжет он. Поскольку Культурный досуг Включает здоровый сон.

Он спит, А над ним планеты Немеркнущий звездный тир. Он спит, А его полпреды Варганят войну и мир. По всем уголкам планеты, По миру, что сном объят, Развозят Его газеты, Где славу Ему трубят!

И грозную славу эту Признали со всех сторон! Он всех призовет к ответу, Как только проспится Он! Куется ему награда, Готовит харчи Нарпит. Не трожьте его! Не надо! Пускай человек поспит!..

(351)

– 155

ОПЫТ ПРОЩАНЬЯ

Сане Авербуху

Корабль готовится в отплытие, Но плыть на нем Сойти с ума! Его оснастку, как наитие, Разрушат первые шторма. И равнодушно ветры жаркие, Не оценив его дебют, Когда-нибудь останки жалкие К чужому берегу прибьют!

Но вновь гуляют кружки пенные, И храбро пьют: За край земли! И корабельщики степеннные В дорогу ладят корабли.

...Вот он стоит, Красавец писанный! Готовый вновь нести свой крест. Уже и названный, И признанный, Внесенный в Ллойдовский реестр.

И я - с причала - полон нежности, Машу рукою кораблю. Позорным страхом безнадежности Я путь его не оскорблю.

Пусть он услышит громы вечные, Пусть он узнает Счастье - быть. И все шепчу я строки вещие: - Плывем... Плывем! Куда ж нам плыть?!..

(353)

– 156

ОПЫТ ОТЧАЯНЬЯ

Мы ждем и ждем гостей нежданных, И в ожиданьи Ни гу-гу! И все сидим на чемоданах, Как на последнем берегу.

И что нам малые утраты На этом горьком рубеже, Когда отрублены канаты И сходни убраны уже?

И нас чужие дни рожденья Кропят соленою росой, У этой Зоны отчужденья, Над этой Взлетной полосой!

Прими нас, Господи, Незванных, И силой духа укрепи!

Но мы сидим на чемоданах, Как пес дворовый на цепи!

И нет ни мрака, ни прозренья, И ты не жив и не убит. И только рад, что есть - прозренье, Надежный лекарь всех обид.

(354)

БЕЗ НАЗВАНИЯ

...И благодарного народа

Он слышит голос:"Мы пришли

Сказать: где Сталин, там свобода,

Мир и величие земли!"

А.Ахматова. "Слава миру", 1950 г.

Ей страшно. И душно. И хочется лечь. Ей с каждой секундой ясней, Что это не совесть, а русская речь Сегодня глумится над Ней! И все-таки надо писать эпилог, Хоть ломит от боли висок, Хоть каждая строчка, и слово,и слог Скрипят на зубах, как песок. ...Скипели слова, как песок на зубах, И вдруг - расплывались в пятно. Белели слова, как предсмертных рубах Белеет во мгле полотно. ...По белому снегу вели на расстрел Над берегом белой реки. И сын Ее вслед уходившей смотрел И ждал - этой самой строки! Торчала строка, как сухое жнивье, Шуршала опавшей листвой. Но Ангел стоял за плечом у Нее, И скорбно кивал головой. (355)