Чтение онлайн

– Ну будь же ты серьезным, - просит брата Лиля, недовольно поджимая губы.
– Пойми же, что я волнуюсь.

– Ох, Лилька!
– отсмеявшись, произносит отец, на эмоциях хлопая рукой по столу.
– Да ты же пойми, что в городе перспективы. А у нас-то...

Внутри меня что-то екает, и я во все глаза смотрю на отца, не в силах поверить своей удаче.

– Пап, ты что, меня в город хочешь забрать?

Отец смотрит на меня, наклонив голову в бок, и скромно, будто бы он тут не при чем, улыбается. Мама смотрит на меня и уже откровенно смеется.

– Я-то бы хотел, - хитро прищурившись, говорит отец.
– И мама не против. Ты лучше с тетей своей договаривайся.

Поворачиваюсь к Лиле и жадно гляжу на нее, пытаясь пробудить в ней совесть.

– Я даже не знаю, - говорить она, принимая серьезный вид. Но я-то вижу, что она уже приняла решение, а сейчас просто хочет изобразить из себя строгую родительницу. Наверно, тренируется заранее.

– Да ладно тебе, Лильк, - беззаботно говорит отец, машинально барабаня пальцами по столу.
– Я ж уже даже с Генкиным отцом поговорил. Он-то и надоумил меня. Ну что ж парню взрослому в глуши сидеть?

– Ладно, - машет руками Лиля.
– Я подумаю.

У меня семья сказочная! Все на чем-то умеют играть. Отец на гитаре, Мама на фортепиано, Лиля на нервах...

– Решено!
– хлопает в ладоши отец, словно ставя в этом вопросе точку.

– Чего сидите?!

Все вздрагивают и оборачиваются. Поворачиваю голову в ту сторону, откуда донесся звук, и вижу на пороге старого отцова приятеля - Бориса.

– О-го, Борька!
– радостно выкрикивает отец, поднимаясь из-за стола и выходя на встречу другу.
– А я только вчера о тебе вспоминал. Думал, приеду - увидимся обязательно. Ты чего грустный такой?

Отец отходит к приятелю, и они вдвоем скрываются за дверью.

– Мальчишка, - с теплотой в голосе произносит мама, ласково глядя вслед мужу.
– Все еще мальчишка!

Что происходит дальше - нельзя даже вообразить. Мне такое даже в кошмаре не могло бы присниться, хотя в первую минуту мне кажется, что я сплю. Я просто отказываюсь верить в то, что такой хороший день можно чем-то сломать. Но ведь, надо признаться, все в мире, и хорошее, и плохое, приходит в самый неподходящий для этого момент.

Отец входит в комнату, и я тут же понимаю, что произошло что-то ужасное. Мама тоже это поняла. Она сидит на стуле, неестественно прямо. И не спускает глаз с мужа.

– Что случилось?
– настороженно спрашивает Лиля, тоже с волнением глядя на брата.

Отец подходит к столу и тяжело опускается на стул.

– Вера, - говорит он.
– Помоги тете Лиле - отнеси посуду.

Сестра с готовностью собирает и уносит тарелки. И, лишь когда она скрывается за дверью, отец произносит глухим голосом:

– Война началась.

***

Меня из комнаты не выгнали. Отец тогда сказал, что я уже взрослый.

Лиля ушла к Вере. Родители долго молчали, сидя на том же месте и не совершая никаких действий. Нет, они не впали в ступор. И даже не паниковали, хотя отец, как человек военный, сразу дал всем нам понять, что война будет особенная. Такие люди, как мой отец, сразу это чувствуют.

Они просто сидели вдвоем, а я был тогда лишним. Это я тоже понял. Поэтому решил уйти.

Мои родители думают теперь, что делать дальше. Отец, конечно же, завтра, если не сегодня, снова уедет. Только теперь на фронт. Его, как военного, наверняка отошлют в самые первые ряды.

Самое обидное то, что я ничего не понимаю. Мне целых четырнадцать для того, чтобы считать себя взрослым, но мне всего четырнадцать, чтобы я мог понять. И я не понимаю.

Я пришел к Генке. На самом деле, мы с ним не особо хорошо общаемся, но это все равно лучше, чем вообще не иметь собеседника, равного тебе по возрасту. Правда, Генка на несколько лет старше меня, и поэтому жутко зазнается.

Генка - рыжий вредный парень. Живет он в самом краю села, а его отец председатель. Это обстоятельство лишний раз дает ему повод чувствовать себя хозяином всего и вся. Первая причина такого неадекватного поведения - заносчивый и очень тяжелый Генкин характер.

– И что ты собираешься делать?
– спрашиваю я его, подсаживаясь к мальчишке на ступеньку его крыльца.

– Я? Ничего. Ровным счетом ничего, - резко отвечает Генка, даже не глядя в мою сторону.

Удивленно поднимаю брови и пытаюсь понять, почему он такой нервный.

– Война началась, - говорю я Генке, старательно ища глазами его взгляд.

Рыжий парень поворачивается ко мне и спрашивает, будто бы не понимает:

– Ну и что?

Сдерживаю себя, чтобы не взорваться. Генка частенько ведет себя, как последняя свинья. И мне требуется большой запас терпения, чтобы терпеть все его нападки.

– Тебе же... Ну, восемнадцать скоро, - напоминаю я, неловко замявшись.

– И что?
– тупо повторяет парень, все еще непонимающе глядя на меня.

– Повестку пришлют, - наконец нахожу я нужные слова.

Генка, наконец, понял, куда я гну. Он развернулся и теперь сидит ко мне вполоборота.

– Ну и пусть присылают, - невозмутимо говорит он.
– Мой папаша все уладит. Что я на фронте забыл?

От такого заявления, я, надо признаться, слегка опешил. Будь я на месте Генки, не раздумывая, пошел бы. Я и сейчас мог бы. Но есть две проблемы.

Первая из них заключается в том, что мне всего только четырнадцать. А вторая - я не могу бросить своих женщин одних.

Вздыхаю и последний раз оглядываюсь на Генку.

– Ну, тебе-то, наверно, видней. У тебя отец кто? Председатель? А у меня военный.

– И что?
– в который раз повторяет Генка. Он тоже встает и глядит на меня с нескрываемой злобой.
– Иди к своему военному, вояка!

Генка, усмехаетсь, срывает с земли травинку и сует ее себе в рот.

Поворачиваюсь к нему спиной. Ухожу, стараясь не оглядываться. Но, отойдя на достаточное расстояние, оборачиваюсь и гляжу в его сторону.

Отсюда мне отлично видно, как Генка, стоило мне только уйти, тут же вскочил, и теперь в неизъяснимой ярости топчет траву. Он очень злится. Это видно по тому, как он покраснел. Его щеки раздуваются, как у лягушки, а ладони крепко сжаты в кулак. Не понимаю только, что его могло так выбесить - мои вопросы или сам факт того, что от войны ему все равно никуда не деться?

***

Как я и полагал, отец уехал почти сразу. Мы еще посидели какое-то время вместе за столом, но то настроение, которое еще пару часов назад жило в каждом из нас, словно завяло.