Чтение онлайн

Скашиваю в сторону глаза и наблюдаю за Верой. Она уткнулась лицом в плечо старшего брата и сидит, замерев. Как же мне хочется вот так же спрятаться за кем-то.

Немец, вошедший первым, по-видимому, главный среди них. Он проходит мимо меня, окидывает взглядом комнату. Заглядывает за печь, под кровать. Не найдя ничего достойного его внимания, внимательно смотрит в лица присутствующих. Сначала на Лилю, потом на Тихона. Дети его не интересуют. И вот его хищный взгляд упирается в меня.

Лишь стоило ему взглянуть на меня, как я почувствовала, что по спине стекает что-то холодное. Фриц смотрит на меня внимательно. На его лице оживление. Теперь, когда его глаза совсем близко, я вижу, что он косой. Один глаз смотрит на меня, другой куда-то в сторону. От этого становится жутко.

– Что у тьебя в свертке?
– каркающим голосом спрашивает немец, не спуская с меня своего колючего взгляда.
– Покажи!

Не в силах разжать пальцы от страха, протягиваю ему вышивку. Он с силой вырывает ее их моих рук и разворачивает.

Внимательно наблюдаю за его лицом. Фриц хмурится, разглядывая на салфетке милый вышитый цветок. Затем вынимает иглу и трясет ею перед моим носом.

– Это что?

Сижу ни жива, ни мертва и не могу выдавить из себя ни слова. Взгляд невольно падает на кобуру на его поясе.

– Это простая игла, - отвечает за меня Тихон, с раздражением глядя на немца.
– Швейная.

Тот что-то недовольно бормочет на немецком.

Снова открывается дверь. Вернулись его подчиненные. Они что-то докладывают своему начальнику, и тот быстрым шагом направляется к двери.

– Я конфискую это, - зло пыхтит фюрер, кидая мне на колени вышивку.
– Как оружье.

Понимаю, что он говорит об игле. Да катись с ней, только подальше отсюда!

Немцы уходят. Перед тем как покинуть комнату, главный фашист оглядывается и смотрит на меня своими маленькими противными глазками. От его взгляда меня снова пробирает дрожь.

В сенях раздаются шаги, хлопает входная дверь, и я понимаю, что они вышли на улицу.

– Тебе плохо, милая?

Поворачиваю голову и вижу перед собой обеспокоенное лицо Лили. Осознаю, что мои пальцы судорожно сжимают вышитую салфетку. Разжимаю ладонь, и салфетка падает на пол.

– Ну чего ты?
– ласково шепчет рядом молодая женщина.
– Они ушли, больше сегодня не придут.

Сегодня не придут? А завтра? И что они сделают, когда придут?

– Нет, все хорошо, - тихо возражаю я.

Сползаю с кровати и на негнущихся ногах иду к выходу из комнаты.

– Я скоро вернусь, - успокаиваю я Лилю.

Выхожу из дома и жадно вдыхаю свежий воздух. Кажется, мне действительно стало плохо. Хотя, скорее всего, это от страха. Меня немного тошнит и кружится голова. Присаживаюсь на ступени и кладу голову на коленки. Я не готова к войне. Мне здесь не место.

Ветер трепет волосы, освежает лицо. Я потихоньку успокаиваюсь.

– Не здешняя?
– раздается откуда-то сверху хриплый голос. Поднимаю голову и вижу перед собой невысокую маленькую бабульку. Она стоит и держит в руках большую банку молока.

Киваю головой, отвечая на ее вопрос.

– А чего на пороге сидишь? Простудишься. В дом бы шла.

Проношу ее совет мимо ушей. Снова опускаю голову на сложенные на коленях руки и закрываю глаза.

Старушка вздыхает. Немного помолчав, она снова спрашивает, обращаясь ко мне:

– Пройти в дом можно?

Снова киваю головой, удивляясь, почему она спрашивает у меня разрешения. Но тут же вскакиваю со ступенек, осознав, что мешаю ей пройти. Отхожу в сторону, пропуская пожилую женщину, и прислоняюсь спиной к косяку двери. Закрываю глаза, пытаясь унять страх, который вцепился в меня своими железными лапами и никак не хочет отпускать.

В мою голову приходит мысль, что немцы все еще где-то рядом. Это действует на меня лучше, чем совет старушки. Я тут же открываю дверь и тоже захожу в дом.

– Лилечка, я молочко принесла для Любаши, - щебечет в комнате новоприбывшая бабулька.
– Я на стол поставлю.

Прохожу и сажусь на стул в углу. Не хочу, чтобы у меня сейчас что-либо спрашивали.

– Баба Нюта!
– всплескивает руками Лиля.
– У меня же денег нет.

– Я не за деньги, - машет руками баба Нюта и садится на стул.

– Спасибо, - смущенно говорит молодая женщина. Бережно берет банку обеими руками и ставит на полку за печью.

– А где помощник твой?
– спрашивает старушка, окидывая комнату быстрым взглядом.

Машинально оглядываюсь по сторонам и тоже замечаю, что Тихона в комнате нет.

– Убежал куда-то, - вздыхает Лиля и садится рядом с женщиной.
– Он вообще последнее время часто где-то пропадает. Он тебе нужен зачем-то?

– Нужен, - кивает старушка.
– Мне бы помочь на чердаке разобраться...

– Ну вот ведь плут! Как потребуется - так сразу нет его.

Баба Нюта причмокивает языком и говорит:

– Оставь его, взрослый парень уже. Даже если сильно захочешь - не удержишь его.

Я совсем потеряла суть разговора. Кого и от чего надо удерживать?

– А если он того...
– чуть не плача, возражает Лиля.
– Опять к ним уйдет?

– К кому? К партизанам нашим? Дык нету их давно в наших лесах.

Баба Нюта улыбается своей беззубой улыбкой. Берет Лилю за ладонь и поглаживает, пытается подбодрить.

– Как же нет!
– всхлипывает молодая женщина.
– Я не далее как вчера вечером от баб слышала, что они возвращаются в Листеневку. Ну, кто-то их где-то поблизости якобы видел... А как же Павел? Что же это... И мне ведь ничего не написал!

Я с интересом вглядываюсь в лицо Тихоновой тети. По ее щекам текут слезы. Лиля и сама уже всхлипывает.

– Только, - продолжает она доверительно.
– Не надо бы им сюда. Эти фашисты, будь они неладны, так и пасутся здесь, будто им тут медом намазано. И что им тут делать? И так почти никого не осталось.

Лиля рассекла ребром ладони воздух и обреченно опустила голову.

– Ну, буде, - прошепелявила старушка, наклоняясь к самой ее голове.

Лиля поднимает голову, и вдруг видит меня. Вижу, как сразу же она меняется в лице. Наверно, она просто меня не заметила вначале. Думала, они со старушкой в комнате одни.

– Я... Я ничего не слышала, - решаюсь соврать я.
– Честно.

Кажется, я краснею. Не желая показать вида, встаю и пересаживаюсь поближе к окну.

– О, ну вот и помощница мне нашлась!
– радостно восклицает баба Нюта.
– пошли со мной, поможешь мне...