Чтение онлайн

– Там?.. Ничего особенного.

– А что ты там долго делала? И вообще, что ты здесь делаешь?

Поднимаю на него взгляд и вижу, как в темноте белеют его глаза. Они даже поблескивают при этом мрачном свете, словно у кота.

– Пришла помогать этой бабульке. Вы знаете, старшим надо помогать. А потом заблудилась. Здесь столько дверей, сам черт ногу сломит, пока выход найдет.

Кидаю на него злобный взгляд, будто бы это он виноват в том, что здесь так много дверей.

Этот тип определенно начинает меня раздражать. Все спрашивает, да выведывает у меня что-то... Пришел к бабе Нюты - все вопросы к ней. Если захочет, она даже может ему экскурсию по дому провести. А от меня попрошу отстать.

– Заблудилась, значит? Ну что ж. С кем не бывает... Выход там.

Меня разворачивают в сторону двери. Прикусываю язык, чтобы не сказать какую-нибудь колкость. В любом случае, неприятности мне не нужны, а я уже нарываюсь на них. Пока не стоит лезть в бутылку.

Медленно продвигаюсь к выходу. У двери зачем-то оборачиваюсь.

Странный мужчина все еще стоит на прежнем месте, пристально всматриваясь в приоткрытую дверь каморки.

Не выдерживаю и фыркаю. А потом, прежде чем я успеваю себя остановить, с моих губ слетает:

– Ну что вы там хотите найти? Может, вы думаете, что баба Нюта у себя кого-нибудь прячет?.. Да ладно, не стесняйтесь, проходите... Найдете что-нибудь интересное - мне расскажете.

– Ну что же ты, девочка, говоришь? Такими словами не бросаются просто так.

– Не, ну а что?
– меня уже не остановить.
– Вдруг она немецкий шпион? Или, наоборот, партизан на чердаке прячет?.. Внешность, ведь знаете, бывает обма-а-анчива...

Усмехаюсь и поворачиваюсь к мужчине спиной. Наверно, у него хромает чувство юмора. Я понимаю это по насупившимся бровям и повисшему меду нами напряженному молчанию. Тишина давит мне на уши и чуть-чуть на психику.

– До свидания, - прощаюсь я с незнакомцем и спешно покидаю дом.

***

Уснуть мне не удавалось довольно долго. Я все ворочалась с боку на бок. То было жарко, то вдруг становилось холодно. А еще меня жутко злила постоянно сползавшая на пол простыня.

Все обитатели дома наверняка уже видят седьмой сон. А вот мне никогда не снятся сны.

В детстве мне было даже обидно, когда подружки собирались во дворе и обсуждали, кому что приснилось. Было ужасно интересно наблюдать за тем, как они по соннику определяют значение сна и с умным видом подытоживают: 'Тебе, Нинка, снилось, будто ты помидор ела? Тебя ждут неприятности... А ты, Аня, косы заплетала себе? Жди долгую дорогу...'

Потом они, как обычно, поворачивались ко мне, а мне, как обычно, рассказать им было нечего...

Самое интересное, что Аня вскоре действительно переехала жить в Мурманск... Да и в основном большинство предсказаний сбывались.

Мама говорит, что я не вижу снов, потому что и сплю-то всего по три часа каждую ночь. Мы с ней даже часто ругаемся по этому поводу, но в этой ожесточенной борьбе между моей совестью и книгами обычно побеждают книги.

Самое интересное, что книги увлекательны лишь тогда, когда от тебя не требуют их прочтения. Я, например, не выношу читать что-то по внеклассному чтению... Но, если книга захватит меня с первых же страниц, я уже не смогу остановиться, пока не узнаю, чем в ней все закончится.

В очередной раз переворачиваюсь на другой бок и подкладываю руки себе под голову. Все книжки остались где-то там, далеко... Но, надо признать, все, что со мной сейчас происходит, кажется еще похлеще какого-нибудь романа. Вернуться бы поскорее...

...И вот, когда я уже вот-вот готова была уснуть, до моего слуха донеслись чьи-то голоса. И этот чей-то далекий разговор вовсе не привлек бы моего внимания, если бы я не услышала смутно-знакомый голос. Напрягаю слух, пытаясь вникнуть в суть разговора. Говорящих двое. Их голоса звучат очень глухо, и я не могу разобрать ни слова.

Приподнимаюсь на локтях и выглядываю за занавеску в окно. На улице темно, хоть глаз выколи. Проселочную дорогу освещает тонкий серп месяца.

А голоса тем временем приближаются. Теперь я понимаю, почему не поняла ничего из этой беседы. Говорящие ведут диалог на немецком.

Спустя какое-то время я вижу этих людей. Их, как я и полагала, двое. Один из них, насколько я могу увидеть в полумраке, в форме. Другой в простой рубахе и штанах. Тот, что в форме, значительно уступает в росте своему спутнику.

Они переговариваются вполголоса. Причем все больше говорит человек без формы. Он будто бы что-то рассказывает другому мужчине. Второй же внимательно слушает собеседника, изредка выпуская изо рта сизый табачный дым. У его губ красным мерцающим огоньком тлеет сигарета.

Они проходят вплотную к моему окну. Непроизвольно дергаюсь, скрываясь за занавеской.

Спутники ненадолго замолкают. А потом один из них снова начинает говорить. И внезапно я понимаю, где уже могла слышать его голос. Возможно, я ошибаюсь, но все его интонации напоминают мне того мужчину, которого я видела всего несколько часов назад в доме бабы Нюты. Но только что он может делать ночью на улице в обществе немца? И, тем более, о чем-то с ним переговариваться? К тому же, насколько я могу судить, говорит он на чистейшем немецком.

Жду, пока голоса почти совсем не стихают вдали. После чего подбираю с пола свою одежду и в спешке натягиваю ее на себя. Затем осторожно залезаю на подоконник и как можно тише открываю оконную раму.

Как тень, бесшумно спрыгиваю наружу и крадучись иду вслед за мужчинами. Держась от них на достаточном расстоянии, продвигаюсь вперед. Стараюсь держаться в тени, и поэтому мне приходится в буквальном смысле вытирать своей спиной стены чужих домов.

К моему изумлению, странные собеседники направляются прямиком к дому бабы Нюты. Я не ошиблась. Они действительно направлялись именно туда. Из своего укрытия я прекрасно вижу, как мужские фигуры поднимаются по ступеням на крыльцо и громко стучат в дверь.

Сначала ничего не происходит. Я наблюдаю за ними из-за широкого куста сирени. Какое-то время они чего-то выжидают. Затем немец со всей силы опускает тяжелый кулак на дверь. Она тут же, как по команде, открывается, и на пороге я вижу бабу Нюту. При холодном лунном свете ее лицо кажется вылепленным из воска. От этого становится жутко, и по спине бегут мурашки.

Мужчины оттесняют старушку и входят в дом. Что же это все значит?

Я не успеваю подумать об этом. Сначала я слышу какую-то громкую возню, доносящуюся изнутри дома, а затем подпрыгиваю на месте от резкого звука. Выстрел. Холодею от ужаса, догадываясь, что только что произошло. А дальше ноги реагируют быстрее, чем мозг. И вот я уже несусь обратно, ломая кусты и царапая кожу о колючие ветки.

Ни жива, ни мертва подбегаю к своему окну. Подтягиваюсь на руках и, перекатившись через подоконник, кубарем влетаю в комнату. Мои руки разжимаются, и я падаю на кровать, больно ударившись головой о подоконник. Не будь под окном кровати, я бы свалилась на пол. Несколько секунд лежу, не шевелясь, и пытаюсь придти в себя. Потом сажусь, потирая ушибленную макушку. Последнее время моей несчастной голове приходится несладко. Поднимаю глаза и от неожиданности подпрыгиваю на кровати. Прямо передо мной стоит, сложив руки на груди, Тихон.