Чтение онлайн

Перебрав кучу ключей на связке, оставленной Эшем, Питер наконец подобрал тот, что отворял огромный висячий замок на двери.

— Знакомая картина, — прокомментировал Питер, когда мы оказались внутри.

— У тебя обошлось без клубов пыли на полу. — Я поморщилась, глядя на серость, ровным слоем покрывавшую паркет. Осмотрела просторную прихожую, всю мебель в которой скрывали тканевые чехлы. Даже странно, что за все эти годы никто не забрался в дом: соседи, что ли, присматривали… — Придётся немного прибраться. В такой пылище я и ночи не просплю.

Обнаружив в кладовке швабру, веник и совок, следующий час мы на пару убирали все помещения на первом этаже. На второй я даже подниматься не стала — зачем? Света, к слову, не было, как и воды. Видимо, давно отключили за неуплату.

— Я в магазин, — объявил Питер, когда мы привели жилище в более-менее благопристойный вид. — Лодку сегодня искать уже поздно, а вот еду… Что моя прекрасная дама изволит желать на ужин?

— На твоё усмотрение. — Я сняла чехол с кресла в гостиной и теперь сидела в нём, обняв руками колени. Комната была небольшой, да и обставлена скромно: пара кресел, журнальный столик, старый телевизор на низком комоде да застеклённые книжные шкафы. — Я вообще не хочу есть.

Питер ласково провёл кончиком пальца по моей щеке.

— Тебе кажется. Лайз, ты не…

Когда в дверь постучали, мы замерли, как стояли.

— Кто это может быть? — прошептала я.

— Не знаю. — Не отнимая ладони от моей щеки, Питер напряжённо прислушался. Решившись на что-то, выпрямился. — Сиди здесь.

Походкой тигра он вышел из гостиной, и я лишь беспомощно слушала его шаги, удалявшиеся по прихожей по направлению к входной двери.

Звон цепочки, стук, скрип…

— Добрый вечер, юноша, — прокряхтел добродушный мужской голос. — Вы из Форбиденов, видать? Вернулись наконец?

— Да, вернулись, — мгновенно сориентировался Питер.

Прокравшись к окну, я осторожно прильнула к стеклу, разглядывая незваного гостя, стоявшего на крыльце. Пришелец оказался сухоньким старичком с тросточкой, в льняной кепке и штанах с подтяжками: эдакий типичный курортный житель, наверняка любитель рыбалки и обладатель собственной лодочки.

— Столько лет домик заброшенным стоял! Ну да я приглядывал за ним, как ваша матушка просила. Прибирался время от времени. Вы ж, поди, сынок её? Сабеллы Форбиден? — от звучания маминого имени сердце болезненно сжалось. — Хотя нет, молоды вы больно для сынка. И у Сабеллы только дочка была, когда она в Динэ уезжала. Маленькая, годика четыре, — в голосе старика скользнуло подозрение. — А вы…

— Я её племянник. Двоюродный, — спокойно ответил Питер. — Тётя Сабелла в Динэ, не смогла вырваться. И дочь её тоже. Они попросили меня съездить и посмотреть, как там дом, собираются его продавать.

Честно сказать, версия была так себе.

Но Питер умел быть убедительным.

— Вот как, — закивал полностью успокоенный старик. — Я вашу тётю знал, когда она во-от такой была! Пешком под стол бегала! С родителями её мы большими друзьями были… честно сказать, не знал, что у них есть ещё родственники…

— Передам ей, что вы её помните, — в голосе Питера слышалась улыбка. — Ей будет приятно.

— Помню! Ещё бы не помнить! Мы с женой ей помогали… с похоронами и прочим. Когда родители её погибли, да пребудут души их в покое. Такие молодые, а Сабелла — совсем девочка, восемнадцать только исполнилось… разбились оба в мобиле. Говорят, хотя бы не мучились — Старик горестно вздохнул. — Сабелла после этого сама не своя была, пока фейри своего не встретила.

Мне вдруг захотелось зажать руками уши.

Слушать про гибель твоей бабушки и твоего дедушки — уже несладко. Но слушать про встречу недавно погибшей матери и предателя-отца…

— Этого тётя мне не рассказывала, — откликнулся Питер.

Нет, Питер. Не надо. Сверни тему.

— О, у нас тут в лесу рядом с Фарге холм с прорехой есть. Оттуда он и пришёл. Сабелла его в лесу и встретила. Красивый был, подлец! Кудряшки золотые, личико… у наших парней таких не бывает. От него она дочку и родила. Лет пять они, наверное, вместе прожили, а потом он взял и ушёл. Сабелла тогда вторым ребёнком была беременна. А спустя неделю она уже вещички собрала. — Старик хмыкнул со странной смесью сочувствия и неодобрения. — Тяжело ей было здесь оставаться. После всего этого… Сказала, в большой город подастся. Дом заперла, копию ключа мне оставила, попросила присматривать. И уехала. Ну я и присматривал, а сегодня вижу — мобиль стоит! Подумал, Сабелла вернулась, вот и заглянул… — Старичок, кряхтя, надвинул кепку на лоб. — Значит, решила таки продавать дом? Ладно, привет передавайте…

Я следила, как сосед, хромая, идёт по запущенному саду. Затем услышала тихий стук закрывшейся двери.

Забавно, что я уйду из Харлера там же, где начала своё существование. И причиной этому послужит фейри с Эмайна — почти такой же, как тот, который поспособствовал моему появлению на свет.

Видимо, боги любят закольцовывать историю. И злые шутки.

— Милый у вас сосед, — заглянув в гостиную, резюмировал Питер. — А теперь я в магазин. Никому не открывай.

— Без тебя знаю.

Когда он ушёл, и я услышала, как проворачивается в замке ключ, я долго сидела в полутьме: закатный свет ещё просачивался сквозь грязные окна, а волшебный фонарик зажигать пока не хотелось. Смотрела куда-то перед собой, не видя того, на что смотрела — разговорчивый сосед разбередил раны, которые и так не собирались заживать. Заставив вновь думать о тех, кто уже не живёт, и о тех, кому придётся жить без меня.

Мастер. Гвен. Мама.

Рок. Эш. Питер…

Что я буду делать на Эмайне? Как смогу простить себя за всех, кого больше нет? Как Эш будет жить без меня? Как Питер…

Тоска, боль и одиночество навалились остро, безжалостно, — и я скрючилась в кресле, давясь рыданиями до хриплого кашля, пока все чувства, все мысли поглощала чёрная пустота.

Всё это время, все эти долгие дни с момента, как мы бежали из дома, шок от произошедшего и постоянная опасность служили мне анестезией. Морозили чувства, не позволяя ощущать боль в полной мере. Но шок тоже рано или поздно проходит.

Мне казалось, я знаю, что это такое, когда вся твоя жизнь остаётся в прошлом, где-то по ту сторону сгоревших мостов. Теперь это чувство навалилось снова, сильнее и больнее, чем прежде. И теперь я знала, что никогда в полной мере не понимала смысла слова «отчаяние». До этого дня.

Зачем мне жизнь там, когда все, кого я люблю, останутся здесь? Для чего, для кого, заче…

— Лайза!

Тёплые руки обняли меня крепко и бережно. Прижали к себе. И когда ладонь Питера легла на мой затылок — гладя по волосам, утешая, успокаивая, — я, всхлипнув, попыталась отстраниться.

Когда он успел вернуться? Как я не услышала? Как теперь скрыть…

— Плачь. — Питер удержал меня, не давая отодвинуться. — Лучше плакать, чем держать всё в себе.

Я сдалась, обвив его шею руками, вцепившись в Питера, как в спасательный круг. Он стоял на коленях перед креслом, его кожа была горячей, и я вдруг поняла, насколько холодны мои пальцы.