Чтение онлайн

Мы идем в шикарный ресторан вместе с человеком, который разработал проект нового ток-шоу. Сильвестр без устали повторяет, как он рад встрече. Потом мы говорим о «делах», и Сильвестр достает стопку бумаг. Из этой стопки он вытаскивает проект, который я должна тут же просмотреть. На первый взгляд, все как надо. Как мы и договаривались, называется ток-шоу «Удивительное рядом». Эфирное время — один час, с понедельника по пятницу, шесть гостей, так называемых удивительных. Предложения редакции: 1) Господин Мустерманн, который живет в доме без водоснабжения и электроэнергии. 2) Супруги, которым удалось за тридцать лет совместной жизни не обмолвиться ни единым словом. 3) Арабский нефтяной магнат, у которого сорок жен, и одна из них тоже среди гостей. 4) Женщина, которая живет без денег, и так далее. И еще: нимфоманки, трансвеститы, всевозможные фетишисты и так далее и тому подобное.

— У нас очень много вариантов, нужно изучить все, — говорит редактор.

Он похож на какого-то рекламного агента. На нем мешковатый черный костюм (его бы ушить на четыре размера), да к тому же черная рубашка и галстук с металлическим блеском, на котором нарисованы мячики и клюшки для гольфа. А еще у него косичка, как у Карла Лагерфельда. Но он очень милый и говорит, что мы должны перейти на «ты». Его зовут Феликс. Счастливый.

Феликс объясняет:

— Проходить шоу должно так: гости выходят по очереди и потом занимают свои места на стульях. Запланировано также участие экспертов и психологов.

Да уж, это абсолютно новый проект ток-шоу.

— Именно это удерживает людей у экранов телевизора.

Уж Феликс знает в этом толк. Мы прямо сейчас приступим к съемкам, только сначала меня приведут в порядок имиджмейкеры.

Сильвестр во всем соглашается с Феликсом и говорит, что пора начинать. Но сначала я в гримерку, в гримерку и еще раз в гримерку.

Сильвестр платит, и мы едем в «Строуберри». Это огромный комплекс, на первом этаже находятся студии звукозаписи. Ух, ты, сколько тут огромных ламп! Нам навстречу движется целая толпа народу.

— Вот наша команда, — говорит Сильвестр и представляет меня. — Это госпожа Шатц, мое открытие года!

Как неловко! Но все люди очень приятные и серьезные. Тем временем Сильвестр уже протягивает мне папку с пробным сценарием.

Сначала, как и обещал Сильвестр, надо мной должны поработать имиджмейкеры. Дородная гримерша, которая представляется Хильдой, собирает мои волосы в пучок и очищает кожу лица. Затем она наносит специальный грим и в довершение ко всему как следует это припудривает. Кожа сразу начинает чесаться. Ведь мне никогда еще не накладывали грим. Хильда завивает мои волосы горячими щипцами, а потом наносит тушь, румяна и губную помаду.

— Готово! — кричит Хильда, очень гордая собой.

Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Неужели это я? Удивленная этим превращением, я наклоняюсь вперед. Выгляжу я действительно хорошо. Узкие щеки, сияющие глаза и настоящая львиная грива. Не чешись так мое лицо, я была бы абсолютно счастлива.

Мы идем к Сильвестру и всей съемочной группе, они в восторге от моего нового имиджа. Я должна сесть на стул, чтобы осветители настроили прожекторы. Никто мне не сказал, что при этом чувствуешь себя как в сауне. От яркого света становится так жарко, что по лицу у меня текут капельки пота.

— Еще пудры!

Ко мне тотчас же подбегает помощница гримера. Через десять минут я спрашиваю себя, а действительно ли мне этого хочется? Пот льется градом, вся спина мокрая, да и руки не лучше.

Наконец-то этот этап позади. Для съемок уже отобрали трех «удивительных», которые будут моими гостями на первой передаче. Гость первый: женщина-консультант по налогам из Бергиш-Гладбаха, пятидесяти шести лет, живущая в двухкомнатной квартире со своими четырьмястами собаками и кошками и считающая, что это нормально. Гость второй: господин из города Боркен, он хранит весь ненужный хлам, включая бытовые отходы, и начиная с 1991 года ни разу не был у контейнеров с макулатурой и стеклотарой. Гость третий: господин из Мюнхена, рассматривающий женщин как балласт, который сбрасывают с воздушного шара, чтобы набрать необходимую высоту, и утверждающий, что он выжмет все жизненные соки из женщины, которая осмелится заговорить с ним.

— Все пройдет в самой непринужденной обстановке. — Продюсер, человек моего возраста, с карандашом за ухом, пытается меня успокоить. — Это ведь не прямой эфир. Если что-то не будет получаться, можно все повторить.

Я концентрируюсь на роли ведущей. Все получится. Ведь сценарий у меня в руках. Потом мы начинаем. Продюсер («кстати, меня зовут Хубси») говорит:

— Первые предложения говори в пятую камеру, затем, когда ты скажешь, что очень рада, — во вторую, когда войдет гость — в седьмую, а когда начнется беседа — в первую.

О господи! Как за этим уследить! Камеры, конечно, пронумерованы, но от прожекторов так слепит глаза, что разглядеть, где какой номер, практически нереально.

— Добрый день, я очень рада, что вы с нами в этот…

— Стоп!

Это же была вторая камера. Что я опять сделала не так?

— Твой нос отбрасывает тень, — говорит Хубси. — Нужно изменить ракурс!

Когда дело сделано, Хубси командует:

— Хорошо, дальше по тексту!

Надеюсь, теперь я говорю в нужную камеру:

— Приветствуем Зигрид Пальм из Бергиш-Гладбаха.

Аплодисменты за сценой. Я встаю, чтобы лично поприветствовать моего гостя, и тотчас же запутываюсь в лежащих на полу проводах. Высвободившись, я вижу, как ко мне семимильными шагами приближается женщина. Здороваясь с ней, я дотрагиваюсь до ее руки, которую в ту же секунду отдергиваю. Я испытываю страшное отвращение. Рука у моей гостьи липкая, к пальцам пристала шерсть ее питомцев. Эта невысокого роста женщина, кажется, насквозь пропахла своими собаками и кошками. Омерзительно. Вот уже и продюсер воротит нос.

— Зигрид, — начинаю я, — сколько у тебя всего кошек и собак?

Зигрид отвечает не сразу:

— Не меньше четырехсот. Не могу сказать точно, потому что всегда появляются новые щенки и котята, вы же понимаете. Это такое счастье — быть с моими любимцами каждый день, вы же понимаете. И…

— Здорово! — перебиваю я ее. — А позволь узнать, какая у тебя квартира?

— Сорок пять квадратных метров, — говорит Зигрид.

На мой вопрос, как там все помещаются, Зигрид качает головой, мол, в тесноте, да не в обиде.

— И когда кто-нибудь умирает, я хороню его прямо здесь.

— Что-что? Как это хоронить животное в квартире? Где там вырыть могилу?

— Да нет же, нет! — Зигрид возмущена. — У меня ведь есть ящик для постельных принадлежностей.

Вот это да! Еще мы узнаем, что соседи ужасно злы на Зигрид. Даже приют для бездомных животных грозится выселить ее из квартиры, но закон на ее стороне, и кошатница не сдается. Я говорю:

— Но ведь и правда животных слишком много, и, разумеется, трудно содержать квартиру в чистоте.