Чтение онлайн

— Ты просто не хочешь лишний раз видеться с Марго. — Питбуль опять за свое. — Не беспокойся, мы ведь уезжаем на три недели!

Питбуль ведет себя как сварливая бабка. Ужасно!

Я нахожу красивое платье, действительно красивое, темно-зеленое, до колен, и к нему красивый черный блейзер. Мариус настаивает на том, чтобы заплатить за мой наряд. Иногда он может быть очень милым.

Как и обещали, мы покупаем идиотское мусорное ведро и едем домой. Геро весь в слезах сидит на лестнице и ждет нас. Когда мы к нему подходим, он снова начинает громко плакать.

— Что случилось? — спрашиваю я смущенна — Только давай сначала зайдем.

Если так пойдет и дальше, то могут поползти слухи, что мы все время доводим людей до слез. Сначала Малыш Джо и Маузи, теперь вот Геро. Тот бормочет что-то нечленораздельное, содрогаясь от рыданий.

— Том так несправедлив ко мне, — наконец-то произносит он.

Боже мой, опять двадцать пять! Это повторяется каждый месяц. При этом к чести Тома надо сказать, что Геро и вправду иногда строит из себя не пойми, кого и не прочь закатить скандал, если что не по нему или если Том не хочет плясать под его дудку. Конечно, Геро в таком случае всегда бежит ко мне, потому что я его лучшая подруга: «Каро, ты ведь на моей стороне, что бы ни случилось?» Если я осмеливаюсь встать на сторону Тома, Геро смотрит на меня большими глазами и утверждает, что я «нанесла ему душевную рану, которая теперь никогда не затянется». Если дела совсем плохи, он вообще перестает разговаривать и, угрюмый, садится в кресло, как бы отгородившись от внешнего мира.

В любом случае у нас нормальные отношения, поэтому я особо не переживаю.

— Что же Том сделал на этот раз?

— Он… он… — Слезы.

— Да что такое? — Теперь даже Мариус теряет терпение.

Геро смотрит на меня, затем на Мариуса и говорит жалобным голосом:

— Он купил лимонный йогурт фирмы «Бауэр»!!! Да, лимонный «Бауэр», хотя он прекрасно знает, что я люблю с киви и крыжовником фирмы «Бауэр», а лимонный фирмы «Эрманн». Но самое ужасное впереди. — Искусственная пауза. — Он-сказал: «Нечего-тебе-выпендриваться!»

Конечно, Тома можно понять, но, с другой стороны, я слишком хорошо знаю йогуртоманию Геро. В субботу нам как-то пришлось объехать три торговых центра, чтобы найти йогурт нужной фирмы. Геро тогда написал на руководство супермаркетов с десяток рекламаций и утверждал, что ему удалось возместить расходы на бензин. Ах, мой дорогой Геро! Если бы я была Карлсоном, я бы сказала: «Пустяки, дело житейское».

— Да послушай, все утрясется, — утешаю я Геро.

— Нет, не утрясется. — Он топает ногой. — Мы окончательно решили разойтись. Он собирает с… с… свои вещи и тогда, и тогда… он уже больше никогда НЕ-ЗАХОЧЕТ-МЕНЯ-ВИДЕТЬ!!! — Геро вскакивает и бросается в мои объятия. Он чуть не сбил меня с ног. — Пожалуйста, Каро, поезжай к нему и скажи, пусть остается, если только он еще там. Пожалуйста, Каро, или ты, Мариус!

Неужели и дня не может пройти без происшествий?

— А завтра свадьба Питбуля, и я тоже хотел спросить Тома, не выйдет ли он за меня, и ах, как все ужасно, я ведь его так люблю, ну надо же было такому случиться, и йогурта у меня тоже нет, да и какая разница, все равно это не имеет никакого смысла! Том! Том! Том!

Почему кому-то понадобилось именно сейчас звонить в дверь? Мариус идет в коридор. Через какую-то секунду в комнате стоит Том с грудой йогуртов киви-крыжовник от «Бауэр» и лимонных йогуртов от «Эрманн». Том и Геро бросаются друг другу в объятия.

Через час мы наконец-то одни. Да, завтра ровно в полдевятого мы встречаемся с Томом и Геро, которые ни за что, никогда не будут больше разлучаться, и потом вместе поедем в загс. Йогурты они забрать забыли.

Суббота. Великий день. Великий день для Питбуля. Я просыпаюсь с осознанием того, что сегодня произойдет что-то неприятное. И это чувство с каждой минутой становится все сильнее и сильнее. Мариус говорит, мне нужно перестать видеть все в мрачном свете:

— Лучше помоги мне завязать галстук.

Я так волнуюсь, что не могу даже есть. Геро и Том уже ждут нас внизу на улице. Они похожи друг на друга как две капли воды. У них даже движения одинаковые. Перед зданием загса собралось уже много народу, и я, наконец, знакомлюсь с родителями Питбуля. Они очень милые люди, сразу предлагают нам перейти на «ты» и говорят, что благодаря мне Питбуль стал человеком. Как приятно услышать такое!

Родители Марго не приехали. И других членов семьи тоже не видно. Как, впрочем, и друзей. Я все больше удивляюсь.

— Они приедут позже, мои родственнички взяли напрокат автобус и, наверно, застряли где-нибудь в пробке, — кричит мне Марго.

— Откуда же они едут? — не отстаю я.

— Понятия не имею, подружка! — Марго пожимает плечами. — Сама давно этих товарищей не видела!

Все как при замедленной съемке. Марго отводит меня в сторону и говорит, что она еще не надела своего свадебного платья, потому что хочет переодеться в ризнице церкви, чтобы устроить Питбулю сюрприз. В своем широком темно-красном платье, в красных туфлях-лодочках, в красной шляпе, с красными щеками она очень напоминает переспелый помидор. У нее даже колготки красные. Если поставить Марго на проезжую часть, то на дорогах возникнут тысячи пробок, потому что водители будут ждать, когда загорится зеленый свет.

Работник загса повторяет еще раз, что он в порядке исключения согласился провести регистрацию отношений в субботу, хотя обычно он регистрирует только в будние дни, поэтому хватит разговоров, сейчас начнется сама регистрация, и после брак Питбуля и Марго будет зарегистрирован. Меня терзают смутные сомнения, что сотрудник загса — брат Сильвестра Левенталя.

Питбуль, испытывая сильный эмоциональный подъем, говорит «да», когда его спрашивают, хочет ли он сочетаться узами брака с Марго Дертельхубер, а когда такой же вопрос задают Марго, она выпаливает:

— Да ты че, папаша, а ты как думал?

Ужасно неудобно. А еще нужно поставить подпись под этим документом. Свидетельница со стороны Марго — супруга регистратора, потому что родственники и друзья Марго, как та говорит, стоят в пробке.

Мы выпиваем по бокалу вина и потом едем в церковь. Марго тотчас прячется в одном из церковных помещений.

— Что-то здесь не так, — шепчу я Мариусу.

Он испуганно оглядывается, как будто из исповедальни вдруг может выскочить Усама бен Ладен собственной персоной.

— Да не там же! — Я тяну его за пиджак. — Это я о Марго.

— Слушай, Каро, перестань! Можно подумать, ты ревнуешь, — говорит он устало.

— Каролин! — говорит Питбуль. — Я не могу дождаться. Скорей бы Марго вышла к нам в свадебном платье. Она говорит, вы нашли что-то необыкновенное!

Самое позднее через полчаса все решится, и тогда мне крышка. Пожалуйста, господи, пусть все это скорее закончится. Гости занимают свои места, и я в отчаянии смотрю на изображение Иисуса Христа на стене. Вдруг он сможет мне помочь? Но ничего не происходит. Я даже не могу сесть, потому что должна стоять вместе с Питбулем у алтаря. Я ведь свидетельница. Где только носит этих родственников Марго?