Чтение онлайн

— Ой, да ничего страшного, — говорю я, чувствуя невероятную легкость.

Даже петь хочется.

— Каро, Каро! — Мариус смотрит на меня с восхищением. — Я и не знал, что ты можешь быть такой. Хвалю, просто хвалю!

Мы все вместе садимся и обсуждаем мое выступление. Слава богу, я уже смыла этот противный грим.

— В целом мне все очень понравилось. Конечно, тебе еще надо здесь освоиться, но со временем это придет. Поздравляю, Каролин. Теперь ты ведущая ток-шоу.

Хочу ли я вообще работать на ТВ? Подождите, подождите, у меня ведь уже есть радио «Лайт».

— И когда мы начинаем? — спрашиваю я.

— С сентября, — говорит Сильвестр, — еще нужно кое-что подготовить. Собрать для ток-шоу команду и все такое. Я пришлю по факсу контракт, гонорар тебе наверняка понравится. Будешь приезжать в Берлин три раза в неделю. В день мы должны снимать по две передачи, и за каждую ты будешь получать по полторы тысячи евро.

Вот дела! Это же девять тысяч евро в неделю. В неделю! У меня голова идет кругом. Для меня это слишком много. Как мне сказать об этом Йо, моему шефу? И что будет, если ток-шоу закончится провалом? Тогда я потеряю и работу в «Строуберри», и на радио. Сначала мне нужно еще раз все хорошенько взвесить. Сильвестр это прекрасно понимает и спрашивает, смогу ли я дать окончательный ответ до конца следующей недели. Хорошо, пусть так. Кстати, господин Дункель уехал, так ни с кем и не попрощавшись. Мне его даже немного жаль, но он это заслужил. Чтобы сполна отплатить ему за все унижения, которым он меня подверг, мне бы пришлось преследовать его очень долго. Однако он такой привлекательный мужчина. Интересно, какая у него жена?

В прекрасном расположении духа мы прощаемся с Сильвестром и едем к Яношу, другу Мариуса Они вместе учились в университете. Похоже, в квартире Яноша ничего не менялось с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. На стене висит постер «Атомная энергия, нет, спасибо». Рядом висит еще один, восемьдесят второго года: «Хоп-хоп-хоп — атомные ракеты стоп. Все на митинг! Ты с нами?»

Янош помешан на здоровом образе жизни. Он немного мямлит, говорит в нос и затягивает слоги. В каждом предложении у него либо «я считаю, что просто здорово», либо «хорошо, что мы об этом заговорили». Он носит сиреневый комбинезон, и у него длинные волосы. Бывают же еще такие люди!

Янош приготовил еду, тофу, вегетарианскую пиццу со злаками и салат. А еще козье молоко.

— Я специально съездил за ним в деревню. Там козы свободно разгуливали по двору. Просто здорово, что они не стоят все время в загоне.

Когда я спрашиваю, есть у него вино или шампанское, он смотрит на меня недоумевающим взглядом.

— Нет, о чем ты, откуда, я такого не держу. А хочешь чая с мальвой?

Нет, спасибо. Я бы сейчас все отдала за шницель с соусом, рис и бокал вина. Но надо делать вид, что мне нравится эта пресная пицца с овощами. Тофу (кстати, какого рода это слово — мужского или женского, хотя какая разница) — горечь необыкновенная, а в салате вообще нет соуса. В этой вазочке одни гадкие листья.

— Салат из экологически чистых продуктов, — просвещает меня Янош, — его я покупаю у крестьянина Швама с аллеи Виттельсбахов. Кочаны размером с пушечные ядра. Без химии. Тот, кто их ест, просто пышет здоровьем. Я считаю, что это просто здорово.

От его слов вкуснее салат не становится.

После «вкусной» еды Янош предлагает посмотреть передачу «Тема» по телеканалу «Арте». Меня сейчас стошнит. Почему у Мариуса такие друзья?

Итак, мы садимся перед телевизором. Но не на диван, а на пуфики, наполненные рисовой крупой. Янош приносит козье молоко. Я бы сейчас с большим удовольствием посмотрела какой-нибудь веселенький фильм. К счастью, довольно скоро мне удается ускользнуть в спальню. Мариус и Янош еще некоторое время продолжают бодрствовать и, попивая вкусное козье молоко, говорят («хорошо, что мы об этом заговорили») о старых добрых временах.

Лежа на диван-кровати в другой комнате, я еще раз прокручиваю все события сегодняшнего дня. Слишком уж много перемен в моей жизни! Вспоминая о том, что не смогу больше работать на радио, я готова разрыдаться. Я люблю моих коллег по работе. Надо прямо в понедельник поговорить с Йо. Если я уволюсь, это точно выбьет его из колеи. Наконец, смертельно устав от всех этих размышлений, я засыпаю.

На следующий день после необыкновенно сытного завтрака («Да ты что, джем из бузины моя мама приготовила сама, она все выращивает на натуральных удобрениях. Я считаю, что это просто здорово!») мы ненадолго едем в город, покупаем кое-что из одежды и потом на поезде возвращаемся домой.

Нас встречают Геро и Том. Конечно, они хотят все знать до мельчайших подробностей.

— Так ты переезжаешь в Берлин, Каро? — с беспокойством спрашивает Геро.

Я уверяю его, что останусь верна Франкфурту, а в Берлине буду проводить только три дня в неделю. Если вообще приму это предложение.

Не успели мы вернуться домой, как раздается телефонный звонок. На проводе Питбуль, он спрашивает, все ли прошло гладко, и говорит, что со мной хочет поговорить Марго. О-о!

— Здорово, подружка! — орет Марго. — Ральф-тебе-сказал, что-я-хочу-пойти-с-тобой-вы-брать-свадебное-платье?

Господи, ну и шумная же она. Почему она так тараторит?

— Да, Марго, я очень рада, что мы пойдем выбирать тебе свадебное платье, — вру я.

— У меня будет зашибенное платье, все упадут, можешь не сомневаться! — Марго теперь не угомонить. — У Ральфа глаза вылезут из орбит!

Или у меня, тогда мне хотя бы не придется на нее смотреть.

— После свадьбы ему будет нелегко дождаться момента, когда-мы-наконец-то-останемся-наедине!!!

Да кто ж против, когда она с ним уйдет, тогда-то и начнется праздник. Мысленно ругая Марго последними словами, я договариваюсь встретиться с ней в понедельник, во второй половине дня.

В воскресенье мы вообще ничего не делаем. Я весь день пялюсь в телевизор и думаю о том, решиться мне на этот шаг или нет. Мариус говорит, что такой шанс выпадает один раз в жизни и его нельзя загустить.

— Скажи Йо, что ты поработаешь на телевидении всего полгода, пока тебе не подыщут замену.

Идея хорошая. Так я смогу сохранить работу на радио.

Сегодня лягу рано, потому что завтра хочу быть в хорошей форме. Для разговора с Йо и вообще для моей новой жизни.

— Что?
– спрашивает Йо с сомнением в голосе.

Я киваю.

— Ага! — Йо хватается за голову. — С одной стороны я, конечно, очень за тебя рад, но с другой — ужасно, что ты хочешь уйти. Подумай еще раз.

Я говорю, что меня берут только на полгода, и Йо тогда соглашается. Разумеется, мне придется ввести в курс дела мою заместительницу, но это не проблема, ведь до первого ток-шоу остается еще несколько недель.

Коллеги по работе все как один говорят, что с моей стороны это неслыханная наглость. Ясное дело: кто, начиная с сентября будет покупать им кофе и заботиться о том, чтобы на праздниках спонсорское пиво текло рекой?

В полдень Вольфганг — он из планового отдела — интересуется, не хочу ли я сделать один репортаж. В колонии для малолетних преступников есть рок-группа, ей исполняется год, и ребята хотят выпустить диск, они уже договорились с какой-то студией звукозаписи. Фишка в том, что нужно в дневном эфире сделать прямое включение из этого учреждения. Я уже давно не делала никаких репортажей. В час дня вместе со своей командой я отправляюсь туда.

Начальника тюрьмы зовут господин Урбан. Это угрюмый человек шестидесяти лет, с большой связкой ключей на поясе. Она такая тяжелая, что господин Урбан ходит, согнувшись, почти касаясь земли. Он говорит, что идея с концертом ему совершенно не нравится, что все это дурачество и что громкая музыка так или иначе скоро сведет его в могилу.