Чтение онлайн

Потом я должна подписать договор о соблюдении правил безопасности, изложенный на нескольких листах. Главный пункт договора — не помогать заключенным в организации побега. Малолетние преступники, конечно, очень рады предстоящему событию и засыпают меня вопросами. Группа называется «Камерный оркестр». Они спрашивают, поняла ли я их юмор. Ну, конечно (они намекают на камеру заключения), я же не полная идиотка.

Молодые люди очень вежливые и по очереди представляются мне. У всех кликухи, так проще, говорят они. Вот оно как! Группа состоит из шести человек, солиста зовут Орангутанг, он и правда похож на орангутанга. Он сидит уже два года за кражу и попытку поджога.

— У моей девушки был роман с моим лучшим другом, и из мести я решил поджечь хату этого предателя. К сожалению, в тот вечер шел сильный дождь, и огонь развести не удалось. А Ютта, стерва, взяла и донесла на меня, она ведь все видела из окна. Теперь у Ютты-подлюги уже второй ребенок от этого козла.

Я ничего на это не говорю, но понимающе киваю. Орангутанг с гордостью рассказывает об остальных участниках. Потом приходит ударник, двухметровый детина с «подходящим» именем Чихуахуа Я случайно не в сумасшедшем доме? Если на Чихуахуа надеть штаны в бело-голубую полоску, а к спине прикрепить каменную глыбу, то получится вылитый Обеликс. Но это, конечно, не мое дело.

— Вот что, — начинаю я, — стойте так, чтобы не запутаться в проводах. Сначала мы сделаем пробную запись, а через двадцать минут выйдем в прямой эфир. Всего запланировано три интервью, которые будут перемежаться музыкой, и примерно через час мы закончим. Все ясно?

Ребята единодушно кивают.

Ведущий Томас передает мне слово.

— Да, Томас, сейчас я нахожусь в компании «Камерного оркестра». Это бой-бенд, который творчески реализовал себя в тюрьме. Группа состоит из шести человек, и рядом со мной стоит Орангутанг, солист этой шестерки. Орангутанг, как вам пришла в голову идея создать группу в таком месте?

— Мы, че, уже в эфире? — спрашивает Орангутанг.

— Да, конечно, — отвечаю я, — ты можешь начинать.

— Очень хорошо. Значит, так, все, кто нас сейчас слышит, следите за тем, что здесь будет происходить! Руки за спину! — командует мне Орангутанг.

Мне чуть не вывернули руки. Так начинается эта дикая фиеста.

— Мы взяли ведущую в заложники! — кричит во все горло Орангутанг.

Басист по кличке Какаду вырывает у него микрофон:

— Кто подойдет ближе, прощайся с жизнью!

Оказывается, кому-то удалось запереть дверь изнутри. Кроме меня и участников группы здесь нет абсолютно никого. В студии нашего радио царит переполох. Томас вне себя от возмущения.

— Сохраняй спокойствие, Каро! — слышу я его голос.

Конечно, я сохраняю спокойствие. Конечно.

— На по-о-мощь, на по-о-мощь! — кричу я изо всех сил.

— Закрой варежку, тогда с тобой ничего не случится, — говорит мне саксофонист Белая Акула.

— Мы требуем выкуп — миллион евро! — кричит Орангутанг. — Причем непронумерованными купюрами, а еще машину для побега с достаточным количеством бензина. Лучше всего «Вольво V 70».

— Почему именно «вольво»? — спрашивает Томас. — Я бы на вашем месте попросил «порше».

— В «вольво» больше народу влезет, — заявляет Орангутанг.

— Каро наверняка может связаться с пресс-службой. Насчет машины — это к ней!

Ничего себе! Вот Томас дает! Это непостижимо! Я заложница и сама же должна заказывать «вольво» для этих бандитов! Может, мне еще затарить их машину всякой жрачкой, чтобы там никто не оголодал.

Из нашей студии все так же доносятся громкие крики, должно быть, там собралась вся редакция. Орангутанг передает микрофон второму солисту с милым именем Камбала. В прямом эфире он выдвигает свои бесконечные требования, среди прочего пятьдесят кустов рододендрона для посадки. Хриплым голосом он объясняет, что мама всегда мечтала о кустах рододендрона в саду, и теперь он хочет исполнить ее желание. Я замечаю, что можно было бы позвонить в оранжерею Воберайта, там нам сделают скидку. Томас говорит, что в цветочном магазине «Пиеске» сейчас действует специальное предложение на гибискус, я должна спросить, не согласятся ли преступники на гибискус. Нет, это должен быть рододендрон, и все тут.

Во всей этой истории одно не вызывает сомнений: высокий рейтинг нашей программы.

Я смотрю в окно и с ужасом понимаю, что на парковке просто яблоку негде упасть, столько здесь людей, машин разных телеканалов, камер, полицейских, пожарных, сотрудников службы спасения. Мужчины в масках, черных костюмах и с пулеметами в руках забираются на деревья.

— Каро! — кричит что есть мочи Йо.

К счастью, на мне микрофон, так что он меня слышит.

— Да! — кричу я ему в ответ.

Вероятно, он хочет, чтобы я позвонила в оранжерею и договорилась о скидке, а еще заказала для его мамы герань, маргаритки и веронику дубровную. Или немного петрушки, майорана и прочих пряностей. Так, на всякий случай.

— Каро! — кричит Йо. — Скажи им, чтобы они вышли на балкон и доказали, что ты еще жива!

— Если бы я была мертва, то ты не смог бы со мной говорить! — кричу я в отчаянии.

— Ты права.

Я живо представляю себе эту сцену: Йо хватается за голову и нервно ищет выход.

— Послушай. — Теперь ему в голову приходит гениальнейшая идея. — Скажи им, что они получат деньги, если выйдут с тобой на балкон!

— Молодец, Йо! Нас услышали все, кто должен!

— Если деньги уже принесли, то я тоже выйду с тобой на балкон! — говорит Орангутанг.

— Нет, я! — кричит Камбала. — Хочу увидеть себя по телику!

— Мы ведь можем пойти все вместе, — говорю я.

— Но я буду стоять впереди. — Какаду протискивается к двери.

— Прочь с дороги! — Орангутанг открывает дверь, берет оружие (я сразу понимаю, что это пластмассовый револьвер) и подталкивает меня вперед. Все остальные проворно следуют за ним.

— Бросить оружие! — кричит какой-то полицейский.

— Здесь я ставлю условия. — Орангутанг достает записочку и читает то, что все и так давно знают.

Насчет машины он готов к компромиссам. Не обязательно «вольво», «опель» или «рено» тоже сойдут. Но бензина должно быть достаточно. Потом он требует, чтобы Томас поставил для него в эфире песню Хайди Брюля «Никакая сила не сможет нас разлучить». Томас говорит, что это невозможно, что мы молодежная радиостанция, а эта песня для людей старше семидесяти лет. Йо кричит, что Томас все равно должен ее поставить. Какаду хочет передать привет в эфире.