Чтение онлайн

— Ладно, давай обедай, — сказал Гвейн, видя, что я вдруг застыла столбом. — Не буду тебе мешать.

— Постой минуточку, — я вспомнила про тихие шаги на лестнице, напугавшие меня до полуобморока. — Гвейн, скажи, а ты не поднимался сюда… чуть ранее?

Он посмотрел на меня изумленно:

— Поднимался, конечно. Ты что, забыла, кто вернул тебя к жизни?

— Нет, я не о том… Ты не поднимался в промежутке между возвращением меня к жизни и притаскиванием подноса?

— Чего?

Он уставился на меня как на ненормальную.

— Мира, ты считаешь, по этой лестнице так приятно забираться, что я только этим и занимаюсь?

— Нет, так нет. Я просто спросила.

— А почему ты спросила?

— Захотела и спросила. Ну, все, вот тебе заслуженный приз, выкинь его где-нибудь на заднем дворе.

Я всучила Гвейну мешок с мусором, затем с удовольствием умяла запеканку и принялась за десерт — разбор и сортировку книг и рукописей.

Как я любила возиться с магическими книгами! Блинчиками не корми, дай вместо них с десяток старинных манускриптов. Впрочем, книги вкупе с блинчиками я любила больше

После сортировки выяснилось следующее. Часть книг была авторства незнакомых мне магов, знахарей и летописцев и содержала неизвестные заклинания, заговоры и рецепты. Покойный хозяин, судя по измочаленным страницам и пометкам на полях, работал с ними довольно плотно. Еще несколько книг написаны на древнем языке — их я сразу убрала на полки книжного шкафа, решив, что для меня они никакого интереса не представляют. Возможно, если разрешит Данни, отберу кое-что для музея. Еще тут были рукописи, кои являлись дневниковыми записями — то ли самого хозяина, то ли его предшественников, то ли и того и других.

«Совершенно недопустимо раннее приобщение к магии;

она лишь конечное завершение глубокой всесторонней любви

к самому процессу колдовства, лишь осознание

своей магической миссии и желания приносить

пользу Данетии именно на магическом поприще»

(Из «Кодекса истинного мага»)

Я уселась за стол. Начать изучение хозяйского наследия решила с рукописей.

Передо мной разворачивалась жизнь Макер-тота, начиная с пятнадцатилетнего возраста.

Его отцом двенадцать-пятнадцать был прежний хозяин замка, Вигрен-тот, маг-экспериментатор. Неудивительно, что юный Макер решил пойти по его стопам. Отец посвящал юношу в таинства магии, учил заклинаниям и владением артефактами. В дневнике упоминались неизвестные мне маго-штучки, такие как обруч невидимости, пояс силы, жезл огня и кружка-неопустошайка.

Кто лучший жизни регулятор? Маг-экспериментатор!

Макер следовал этому принципу неуклонно. Зная, как плохо отражается на организме неуемное употребление могуллия, он решил отыскать способ воздействия волшебного порошка, при котором пагубное его воздействие будет минимизировано. В дневнике описывались опыты, проводимые юношей над крысами. Он кормил несчастных животных порошком, смешанным с различными продуктами. В ход шли колбасы, сыры, хлеб, молоко, яйца — в общем, все съестное, что могло найтись в замке. Увы, крысы гибли через месяц-другой.

Тот день, когда волшебный продукт был найден, Макер запомнил на всю оставшуюся жизнь. Если бы он потщательнее изучал наследие Великих Подпор, то, возможно, догадался бы раньше. Яблоки! Про них не раз упоминала Инея, да и яблоковчежец, в котором хранилась некая драгоценная реликвия, был, оказывается, сделан в форме этого замечательного плода. Крысы, откушавшие порошок, обильно посыпанный на яблочные дольки, не только не погибли, но и окрепли, как телесно, так и духовно. Это открытие Макер сделал, когда однажды утром обнаружил, что клетка, где содержались подопытные животинки, оказалась разодрана буквально в клочья, и это несмотря на мощное охранное заклинание. Более того, с тех пор крыс никто не видел, но зато из подвала время от времени доносился странный скрежет. Источник звуков, впрочем, никому обнаружить не удалось. Крысословки и ловушки, расставленные по всему замку, через некоторое время постигала участь клетки. Отраву животинки, похоже, сжирали без ущерба для себя, потому что последняя исчезала, а скрежет — нет. Иногда крысы появлялись в кухне, но при виде человека мгновенно пропадали вместе со значительным запасом продуктов.

Следующее упоминание о жертвах эксперимента шло лишь через два года. Макер писал, что скрежет наконец прекратился, и Вигрен разрешил юноше продолжить занятия магией. Хм, суров же был папенька последнего хозяина! Не представляю, что должен испытывать мальчишка, находясь рядом с сокровищницей артефактов и не имея возможности к ней прикоснуться в течение двух лет!

Дальше шли описания занятий. Заклинания, тренировки, снова и снова. Я сделала несколько закладок, чтобы позднее к ним вернуться и изучить более детально. Юноша писал так доступно, что очень захотелось попробовать самой. Конечно, в моем распоряжении не было мудрого наставника, но это я сочла несущественной мелочью.

В конце концов, когда умер Вигрен, Макеру было всего двадцать лет — меньше, чем мне сейчас, но он же в отсутствии учителя не прекратил занятий. Впрочем, старый маг приходил к юноше в виде привидения еще с полгода и продолжал наставлять на путь истинный. Увы, призрак не вечен, и в одну прекрасную (или, вернее, несчастную) ночь растаял окончательно и бесповоротно. Молодой человек сожалел, что отец не внял его уговорам и не стал употреблять яблочно-могуллиевую смесь, могущую не только продлить жизнь, но и восстановить подорванное экспериментами здоровье. Но ушедшего не воротишь, и на плечи юноши легли замок, его управление, руководство персоналом и еще множество забот, о которых он и понятия не имел.

Макер, надо отдать должное Вигрену, стал единственным наследником мага. Нет, конечно, время от времени появлялись лже-наследники, предъявлявшие права на замок и все имущество покойного. Однако юноше удавалось выводить их на чистую воду. Почти все они оказались безмагами, мечтавшими сравнять с землей оплот нечисти.

Официальное же правительство не трогало ни замок, ни его хозяина. На то были причины, о которых молодой наследник узнал далеко не сразу.

Когда к нему прибыл посланник из столицы и потребовал внести ежегодный налог, Макер, естественно поинтересовался — сколько. Папочка был не беден, и любую сумму наследник мог внести в казну без особого труда. Посланник нервно похихикал над наивностью новоиспеченного владельца, но пояснил, мол, налог надлежит вносить не деньгами, а особым веществом.

Тут только до Макера дошло, отчего замок до сих пор не снесли и вообще обходили стороной, будто тот не существовал вовсе. Естественно, какое бы антимагическое правительство не стояло во главе государства, оно не могло отказаться от использования волшебного порошка — разумеется, нелегально и тайно, поддерживая безмаговый режим всеми возможными средствами. Почему почивший в бозе папенька не открыл сыну столь важный аспект своей деятельности, оставалось только гадать. Что Макер, собственно, и сделал. Погадал на магическом оракуле, вопрошая: где может храниться могуллий, кроме собственно, кабинета — там была всего лишь небольшая коробочка, а негласный договор предписывал сдавать ежегодно раз в десять больше.