Чтение онлайн

(Бальбада, представившего на миг вероятное жаркое из ночного демона, едва не стошнило.)

– Вон ещё парочка поползла на свет костра!
– распалялся кузнец.
– Нет-нет, сэр Лионель, не трогайте их! Наш юный капитан в два счёта справится с этими острозубыми щенками!

(Бальбад от страха не мог взять в толк, кого подразумевал росомон под "юным капитаном", а когда понял, то попытался забраться голыми ногами в раскалённую золу...)

– Сэр Лионель, молодняк не добивайте, - безмятежным голосом произнёс Милав, - мы их полионам продадим.

– А на чём повезём?

– Да на плоту. Наш кок будет за ними приглядывать!

Скоро до Бальбада долетел хруст веток. Причиной хруста с одинаковым успехом могли быть как его возвращающиеся после битвы друзья, так и те две неведомые твари, поспешающие на свет костра! Молодой матрос напряжённо размышлял. Если это чужестранцы, Бальбад скажет, что занимался созданием из хвороста круговой обороны. А если это страшные демоны, то...

Бальбад попытался глубже втиснуться в горячую землю. При этом он так брыкался тощими ногами, что, в конце концов, залез ими в костёр. Штаны, неоднократно политые разными соусами, жирами, винами и прочими кулинарными "изысками", вспыхнули мгновенно. Бальбад подскочил как ужаленный и, сбивая на бегу пламя, кинулся, куда глаза глядят. К сожалению, глаза его никуда не глядели, поэтому управляемый случаем он нёсся навстречу Милаву и Кальконису. Поражённый подобной прытью, кузнец едва успел перехватить молодого матроса в его беге-полёте.

С отеческой теплотой в голосе пожурил:

– Похвально ваше рвение помочь нам. Жаль, что все враги уже повержены. Осталось только это...
– Милав бросил к ногам кока что-то кроваво-бесформенное. (Это "что-то" Милав нашёл, когда менял один измочаленный "битвой" ствол на новый. Судя по размерам тела, это мог быть козёл, ставший добычей ночных хищников.)

Туша упала к ногам кока. Росомон довольным голосом произнёс:

– Освежуй его, Бальбад. Сегодня у нас будет жаркое!

После ночной "битвы" настроение в лагере изменилось. Милав, вволю "наработавшись" стволом вывороченного дерева, почувствовал приятную ломоту во всём теле. Кальконис взбодрился, и его мрачные мысли сами собой улетучились. Хуже всех пришлось молодому матросу. Мало того, что он натерпелся страху до судорог в обожжённых ногах, так ещё стал свидетелем невероятной ярости двух чужеземцев, вдвоём одолевших неизвестное число ночных демонов! С такими спутниками нужно держать ухо востро. Как бы они его самого на костре не изжарили...

Свежевать останки неизвестно-чего-непонятно-откуда Бальбад не стал, сославшись на возможную несъедобность жертвы росомоновской ярости. Милав не настаивал, доверившись коку в вопросе снабжения их едой. Перекусив тем, что было, все почувствовали необоримую тягу ко сну. Однако заснуть никому не удалось, потому что лагерь неожиданно оказался атакован устрашающего вида муравьями. По всей видимости, в запале "битвы" кому-то "посчастливилось" разрушить муравейник. Муравьи вели себя агрессивно, забираясь не только в кружки и миски, но и хозяйничая по всему телу. Пришлось срочно возвращаться на плот.

Предположив, что муравьи плавать не умеют, путешественники столкнули плот в воду, отвели его шагов на двадцать на мелководье и там заякорили, воткнув по шесту с каждой стороны. Милаву подобных мер безопасности показалось мало. Он вернулся на берег и канатом привязал плот к огромному топляку, полупогребённому под слоем песка. Убедившись, что ствол надёжен, как скала, удовлетворённый Милав вернулся к друзьям и сразу же заснул, попросив Бальбада первым покараулить их сон. Засыпая, Милав хотел верить, что юный матрос по части исполнения поручений отличается от Ухони, который почти все просьбы выполнял с точностью до наоборот...

ГЛАВА 3: Одни...

Новое утро принесло новые проблемы.

Милав проснулся от чувства лёгкости и свободы. Удивившись непривычному состоянию, росомон открыл глаз. Так и есть! Бальбад, сам того не ведая, перенял все плохие привычки ухоноида. Мало того, что кок всегда лезет туда, куда его не просят, так он ещё и наплевательски относится к своим обязанностям! Его же нормальным языком просили подежурить первым, а потом по очереди разбудить кузнеца и сэра Лионеля! А что сделал хитроватый морячок? Он уснул!

Глядя в чистое небо, Милав с удовольствием потянулся, хрустнул суставами, улыбнулся безоблачной сини и сел. На Бальбада он больше не смотрел, потому что увидел нечто такое, отчего мгновенно позабыл про кока-ослушника: вокруг, куда только доставал взгляд росомона, простиралась вода - настоящая, необозримая, неоглядная Великая Водная Гладь...

Некоторое время кузнец не мог прийти в себя.

Кальконис и Бальбад проснулись одновременно. Сэр Лионель с одного взгляда понял, что произошло, а беспечно-восторженный Бальбад долго пялился на спокойную морскую гладь, будучи абсолютно уверенным, что за его спиной находится остров собирательницы душ. Милав, едва сдерживая рвущийся наружу гнев, не мешал ему в последний раз насладиться видом солнечного дня.

Счастливая физиономия матроса повернулась в сторону предполагаемого берега и мгновенно претерпела ряд изменений: детская мечтательная радость растворилась в гримасе страха, медленно перетекая в оскал смертельного ужаса.

Кузнец поднялся на ноги, выпрямился во весь рост, хрустнул мышцами спины и решительно двинулся на Бальбада. Несчастный кок, парализованный видом приближающегося к нему стихийного бедствия, не вымолвил ни звука, не сделал ни одного движения. Зачем? На плоту, размером с телегу Громпака-торгаша, далеко не убежишь!

Милав нагнулся над матросом и вежливо поинтересовался:

– А где тот славный малый, что должен был караулить наш плот?

– Я...

– А где тот милый мальчуган, что первым нёс вахту?

– Я...

– А где тот мерзавец, подлец и негодяй, который ничего этого не сделал?

– Я...

Милав выпрямился, с интересом оглядел бескрайнюю гладь воды и обратился к Кальконису:

– Скажите, сэр Лионель, на сколько дней хватит провизии и воды, если на плоту останутся двое?

– Мы проживём на одну треть дольше.
– Быстро подсчитал Кальконис.

– Думаю, этого времени нам хватит, чтобы достойно оплакать безвременного утопшего юного матроса по имени Бальбад.

– Я...

Ужас перед росомоном настолько сковал кока, что он никак не мог продвинуться дальше глубокомысленного "Я...". Однако вид чудовищных кулаков-молотов разъярённого кузнеца смог привести матроса в чувство.

– Я не хотел засыпать!
– неожиданно завопил Бальбад.
– Во всём виноваты муравьи!

– Муравьи?..
– опешил Милав.

– Муравьи!
– продолжал хныкать матрос.
– Они по привязанному канату стали переползать на плот. Я как мог с ними боролся, но их становилось всё больше. Тогда я отвязал канат...

– Что-о-о?!
– Милав готов был растерзать Бальбада.
– А куда подевались шесты вокруг плота?

Матрос забегал хитрыми глазками и нагло выпалил:

– Это всё проделки Олгой Лилар! Она убрала шесты, и она же намеренно усыпила меня!

– Да нужен ты ей...
– пробурчал кузнец.