Чтение онлайн

Видное место среди иностранных колонистов занимают молдаване.Начало их переселения относится еще к царствованию ими. Елисаветы Петровны; они в большом количестве вошли в со- , став Новосербии, а за чертою её образовали, вместе с русскими выходцами, Новослободское козачье военно-земледельческое поселение.

О значительном присутствии молдавского элемента в населении ели- саветградской нров. свидетельствует и Гюльденштдедт. Он же делает характеристику их в этнографическом отношении. Другая партия молдаван в к. XVIII и нач. XIX ст. основала города и селения по р. Днестру—Овидиополь, Новые Дубоссары, Тирасполь и др. Тогда же 26 чел. молдавских бояр и чиновников получили в тираспольском и ананьевскомь уездах до 260,000 десятин земли и основали 20 деревень и несколько хуторовъ 4). Каждый из них получил по несколько тысяч десятин (от 4 до 24 т.); так, бригадиру Катаржи было даио 24000 дес., на которых он устроил 2 деревни с 779 д. обоего пола, кол. сов. Гаюсу 22,425 д., на которых он завел 3 деревни с 763 д. обоего пола, полк. Кесоглу— 14,090 д., на которых он основал одну деревню с 90 д. Некоторые впрочем пожалованных им земель не заселили (например братья Грамматины). Злоупотребляя расположением русского правительства, один из молдавских бояр Стурдза высказал слишком неумеренные требования: выпрашивал для себя 9 селений, где жило 11,000 д. муж. пола и было 46,000 д. земли; искательство его нашло себе поддержку у известного секретаря кн. Потемкина Попова, но против него выступил-и это делает ему большую честь—губ. Ка-

*) Письма о Крыме, 218, 220.

2) Заи. Од. Общ., ХИ, 403-405.

3) Заи. Од. Общ., II, 660.

*) А. А. Скальковсисого. Опыт, I, 255, 2-е приложение к „Хроп. обозр.“ ИИ-й том.

ховский х). Свои деревни молдавские чиновники заселяли но больпгей части русскими крестьянами; но, помимо этого, они успели укрепить за собою 1,000 чел. свободных своих земляков, что заставило русское правительство издать особый ограничительный указ, пли так называемое «положение об обязательных поселянахъ»; они признавались лично свободными; помещик мог распоряжаться только землею, на которой они жили и которая была его собственностью; за эту землю они обязаны были, по молдавскому обычаю, уплачивать десятину от земледельческих продуктов и скотоводства, -отрабатывать 12 дней в году барщины п оказывать помощь в некоторых других случаях (при уборке виноградников)2). Спасло ли это «положение» молдавских выходцев от крепостной зависимости, сказать положительно не можем; правдоподобнее, впрочем, что нет; у молдаванъ—помещиков были п русские крестьяне, которые с течением времени сделались их крепостными; их состояние не могло не отражаться на состоянии крестьянъ—молдаван. С другой стороны молдаване крестьяне не могли не селиться на землях русских помещиков на таких же основаниях, как и русские крестьяне. Таким образом, одна часть молдаван вошла в состав свободного земледельческого класса (бывшие военные поселяне), другая — помещичьего землевладельческого, третья—несвободного креностного. И те, и другие, и третьи скоро обрусели и обмалорусилпсь, в особенности в тех случаях, если они жили смешанно с русским населением.

Еврейскаяколонизация также сделала заметные успехи в Новороссийском крае. Переселение сюда евреев талмудистов из западной России и Польши началось в 1769 г. на основании формального разрешения, уничтожившего силу прежнего запрещения 1762 г. Из пунктов 1777 г. видно 1 * 3), на каких условиях принимали евреев, вышедших из Польши на жительство в некоторые места новороссийской губ. Они должны были сами построить себе жилища, школы, но имели право держать винокурни и броварни; льгота от постоев и других повинностей им давалась всего на год (исключая казенных податей); казенные подати должны уплачивать или с капиталов (по копейке с рубля), или с души (по

1 )Зац. Од. Общ., XII, 379—380.

г )U. С. Зак., т. XXVIII, № 21,458, указ, от 20 сент. 1804 г.

3 )Д- И. Эварницкого, Сборник мат. для ист. запор, коз. Спб. 1888, 222—225.

2 р. в год); подобно иностранным колонистам, они могли привезти с собою товаров на 300 р.; пошлина за горячее вино им отсрочивалась на один год; им разрешалось нанимать себе русских работников, свободно исноведывать свою веру и т. п. Правительство рассчитывало на выход ремесленников или купцов и потому селило их в городах и местечках. И несмотря на то, что льготы, предоставленные им этими пунктами, были невелики, расселение их в городах шло не без успеха: правительство оставляло им катальное устройство и предоставляло их, так сказать, самим себе. Совсем иначе обстояло дело с устройством пресловутых еврейских земледельческих колоний. Начало их относится только в 1807 г., когда первая партия еврейских переселенцев образовала в херсонском уезде колонии --Бобровый кут, Сейдеминуху, Добрую и Израилевку. Движение евреев в Новороссию было вызвано положением о них 1804 г., по которому они в местах своей оседлости должны были переходить для промыслов и торговли из деревень в города. На устройство этих колоний правительство израсходовало громадные суммы (с 1807 по октябрь 1812 г. на них было истрачено 345.459 р. 82 коп.; главный расход падал па постройку домов). Но результаты получались плачевные: земледелие у евреев развивалось очень плохо, а сами они стремились в города и желали заниматься тем, чем занимались у себя на родине—мелкою торговлею, ремеслами, маклерством и т. п. Интересен отзыв о еврейских земледельческих колониях современника—очевидца А. О. Пишчевича: «под их (евреев-хлебо- пашцев) деревни отведено много земли. На первую зиму их много умерло. Обрабатывают оши хлеб худо. Видеть, как они пашут, есть смеху достойно. Возле волов, в плуги запряженных, стоит жидов куча, всякий кричит, всякий понуждает. Воловья тихость с жидовскою опрометчивостью не сходна. Плуг тронется с места и кидается во все стороны поверх земли. Жиды, не ведая дать оному настоящего направления, чтобы придать ему тяжесть, садятся на плуг, опрокидываются. Оканчивается все это тем, что приходит несколько жидовок, имея каждая по чулку в руке, п какими нп- будь домашними кляузами займут всю честную «беседу» разговором, Волов в это время никому и в голову неирпдет выпречь, и так день пройдет. Из их селений выйдут современем род местечек, в которых есть всякие мастеровые; могут они жить разными оборотами, отдавать свою землю в наймы, но хлебонащ-

цами не будут никогда ')>. Этот отзыв подтверждается и оффициальными данными, заключающимися в капитальном сочинении г. Никитина 2). Автор его ироследил во всех подробностях судьбу еврейских земледельческих колоний в Новороссии, и нам остается только указать на это исследование. При этом не мешает заметить, что автора его скорее можно назвать юдофилом, чем юдофобом: он всячески старается оправдать евреев от возводимых на них обвинений. И что же? Общее впечатление получается не в пользу колоний. Неудачною представляется самая мысль обратить во что бы то ни стало мелких торгашей и ремесленников в земледельцев; все это дело производит впечатление какого то искусственного ненужного эксперимента, от которого страдали и испытуемые и экспериментаторы. Положение евреев колонистов было в высшей степени печальное. Приходили они на место «в самом беднейшем положении; редкий из них имел самое нужное одеяние, у большей же части оно состояло из одних лоскутьев, а ири помощи кормовых по 5 кои. в сутки—они чувствовали свое положение не много лучше». От непривычного климата и дурной воды среди них развивались повальные болезни, которые еще более изнуряли их и делали совершенно неспособными к непривычному для них земледельческому труду. «Жестокие морозы, писал один из ревизоров, сильнейшие ветры, вьюги и глубокие снега завалили в колониях избы по крыши. Промежутки колоний до того занесены снегом, что с крайним трудом сообщение между собою иметь могут. Все колонисты жалуются на бескормицу, скот околевает, а люди холодают и голодают.... Жиды в ужасном положении и единогласно, с пролитием слез, умоляют отвратить их от гибели в худых развалившихся избах, без крыш, без всякого пропитания и топлива, коего за безмерными снегами и достать негде, они изнемогают от холода и голода среди степи!» Лифанов и Девельдеев нашли «все колонии в беднейшем состоянии, а большую часть евреев едиными лохмотьями покрытых, босыми или нагими 3)». Правда, не одни евреи были в этом виноваты, но что они оказались неспособными иреодолеть разнообразные затруднения, с которыми приходилось считаться всемколонистам Новороссийского края, это, мне кажется, опровергнуть мудрено. * *)

*) Замеч. А. Пивичевича на Новорос. край (Киев. Стар. 1884, январь, 129— ИЗО).

г) В. II. Никитина. Евреи земледельцы. 1807 — 1887 г. Спб. 1887 г.

*) В. Н. Никитина. Евреи земледельцы, стр. 25, 75, 85.

Наконец, следует упомянуть еще и о цыганах,которые вели кочевой образ жизни и дополняли собою пеструю картину народонаселения Новороссии.

К сожалению, ыы не имеем точных данных о числе всех этих нерусскихпоселенцев в к. 1-й четв. XIX в. сравнительно с общею цифрою народонаселения края. Во всяком случае можно положительно утверждать, что нерусских поселенцев было здесь гораздо меньше, чем русских. На первом плане, по числу колонистов, нужно поставить славян, немцев, евреев; всех жителей в 161 колонии в 1822—1823 г. было 52,262 д. обоего пола; евреев в 1844 г. было 46,312 чел., а в к. 1-й четверти XIX в. гораздо меньше; затем идут греки, молдаване, армяне и др. Общее же число жителей двух губерний—Херсон, и екатер. в это время значительно превышало 1,000,000 д. обоего пола. Таким образом, мы приходим к заключению, что Новороссийский край мог бы быть заселен и одним русским народом; только колонизационный процесс затянулся бы . на более продолжительное время; русское племя (как великоруссы, так и малоруссы) доказало на деле целым рядом фактов свою способность к делу колонизации и при том в самых разнообразных по своим естественным условиям местностях. К сожалению, довольно трудно сделать сравнительную оценку колонизаторских способностей русских людей и иностранцев. Иностранные поселенцы, вообще говоря, были поставлены в более благоприятные условия жизни на новых местах, чем русские колонисты. Правительство всем им оказывало такую помощь и поддержку, о какой не могли и мечтать представители господствующей национальности. Мы видели, какие громадные льготы получили менон- ниты и вообще немцы, как много разных привилегий дано было сербским и вообще славянским выходцам, при каких благоприятных условиях происходило поселение армян, молдаван и греков, сколько усилий и затрат было сделано для устройства еврейских земледельческих колоний; эти льготы в одинаковой степени относились как к городским, так и к сельским поселенцам и при том они не всегда стояли в соответствии с тою пользою, которой могло ожидать правительство от известной группы переселенцев; чтобы убедиться в этом, стоит только вспомнить молдавских бояр; для них Новороссия оказывалась каким то золотым дном; она давала им значительные богатства, а от них взамен не получала почти ничего. Вообще в ХТШ-м веке обращали слишкомъ

мало внимания на ценность того продукта, который доставляла нам западная Европа в виде своих колонистов; заботились только о скорейшем заселении этих пустынь, что вызывалось отчасти значительными земельными приобретениями того времени. И эта цель достигалась. В 1768 году общее число жителей в Новороссии равнялось 100,000 человек, в 1797 г. превысило 850,000, в 1822 — 1823 годахъ—1,500,000 душ. обоего пола, т. е. в первые 28 лет увеличилось в 8 2раз, а в последующие 25 лет меньше чем в 2 раза. К сожалению, эти цифры не дают нам возможности сделать вывода о процентном возрастании населения путем одной колонизации и естественного прироста жителей, во 1-х потому, что сюда вошли обыватели присоединенных областей (Запорожья, Крыма, Ногайской и Очаковской земель), а во 2-х потому, что пределы территории Новороссийского края постоянно изменялись под влиянием различных административных реформ (то сокращались, то расширялись). Как бы то ни было, если мы даже примем во внимание указанное выше обстоятельство (увеличение числа жителей от присоединения новых областей), то и тогда должны будем сказать, что заселение края прошло особенно быстро в XVIII в. Заботясь исключительно о количественном возрастании иностранных колонистов и не обращая почти никакого внимания на их подготовку и способности к делу колонизации, правительство естественно должно было испытывать разочарования и неудачи. Так вышло, как мы видели, со славянским переселенческим движением; так было отчасти и с другими иностранными выходцами екатерининского времени. Неудивительно поэтому, что правительство ими. Александра И-го решилось оставить прежнюю систему (тем более, что в ней теперь не было уже никакой надобности) и принимать (а не вызывать) только таких иностранцев, в которых нуждался край, которые могли быть полезны ему в культурном отношении. Конечно, и здесь ожидания правительства не всегда исполнялись, но дело было все таки поставлено на верный путь.

В следующей, заключительной и последней главе мы рассмотрим, из каких стихий сложилась нынешняя культура Новороссийского края, что привнес в нее каждый из тех этнографических элементов, которые вошли в состав местного населения.

ГЛАВА 5-я.

Зачатки местной культуры.

Исторические данные о материальной культуре.—Земледелие.—Садоводство. Огородничество.—Скотоводство.—Рыболовство. Добыча соли и каменного угля.— Торговля.—Движение умственной культуры.—Роль русского населения и иностранцев,—Роль правительства и характеристика его главнейших деятелей.

Уже в предшествующем изложении, посвященном истории заселения края, мы касались и культурной деятельности колонистов. Теперь мы займемся этим вопросом несколько более подробно, чтобы составить себе понятие как об общем движении культуры, так и о роли в ней различных народностей, заселивших Новороссийский край. Из своего обозрения мы вовсе исключаем характеристику культурного состояния турецко-татарского населения, потому что оно представляет из себя не колонистов, а туземцевъ 1). Приведем сначала целый ряд фактических данных, относящихся к разным видам материальной культуры, скажем несколько слов об умственном состоянии общества и тогда уже сделаем общие заключения.

Земледелие в Новороссийском крае в начале XIX в. достигло громадных размеров и край этот из дикой пустыни превратился в житницу России, какою он остается и доселе. Конечно, это совершилось не вдруг, а постепенно, не без борьбы и усилий. Кроме татар, нужно было вести упорную борьбу и с местной природой, характер которой в общих чертах нам уже известен; в таком именно положении были запорожцы; представляя из себя отрасль земледельческого народа, они естественно не хотели бы чуждаться сельско-хозяйственных занятий; но местные условия жизни должны были на время заглушить их стремление к мирным занятиям пахаря или, как иронически выражались они, «гречкосия>. Впрочем, в пол. XVIII в. в самом Запорожье заметен уже поворот к новым формам и условиям жизни и быта; в запорожских паданках, находившихся в северной части владений войска возле рр.

1) Турецко-татарское население г. Кинбурна и др. мест, уступленных России, имело своеобразную культуру: занималось скотоводством, земледелием, огородничеством, садоводством, собирало соль и возило её па продажу в Очаков, устраивало водопроводы; из фруктовых деревьев оно разводило миндаль, яблоки, груши, вишни, шепталу, абрикосы, орехи, шелковицу, розы, айву и виноград (см. „Топ· оп.“ в Зан. Од. Общ., т. 7-й).

Самары п Орели (в самарской, кодацкой, орельской и нротовчан- ской) занимались уже земледелием: сеяли преимущественно просо, овес, гречиху, ячмень и горох, а также озимую рожь и пшеницу; рожь, пшеница и ячмень родились у них сам десять, а просо сам 30; держали запорожцы и небольшие бахчи и сеяли там, хотя в небольшом количестве, арбузы, дыни, редьку, капусту, свеклу, горох, пш< ничку и лук 1).