Чтение онлайн

Более поздним поселенцам Новороссийского края приходилось уже вести борьбу только с одной природой; но эта борьба была не легкая. Любопытные сведения о затруднениях, которые испытывали первые поселенцы от неблагоприятных естественных условий края, сообщает современник кн. Потемкина свящ. Маркианов; важнейшие препятствия, заставлявшие иногда переселенцев возвращаться назад, были следующие: вредные испарения плавень, мошки и комары, овражки, или суслики; сюда нужно присоединить еще целый ряд других не менее важных неудобств: трудность вспахивать твердую степную целину, частые засухи и, как следствие их, неурожаи, недостаточное количество или недоброкачественность воды, вызывавшую у людей и животных разные болезни, зимния вьюги, мятели и холода, нередко истреблявшие растительность, а в особенности скот, недостаток топлива, заразительные болезни, в роде знаменитой чумы 1812 г. и т. п. Нужна была привычка к перенесению всех этих невзгод, чтобы они на первых же порах не убили энергии в поселенцах и не заставили их пожалеть о покинутой родине.

Конечно, большое значение имела здесь та поддержка, которую оказывало правительство новым поселенцам; быть может, и колонии меноннитов не достигли бы таких блистательных результатов в сфере своей сельско-хозяйственной деятельности, еслибы они не получили такой щедрой помощи от казны, какую они, как мы видели, получили. Земледельческое процветание колоний зависело от трех главнейших факторов: местных условий, материального достатка для приобретения орудий производства и др. первоначальных расходов и, наконец, опытности, искусства, энергии и добросовестности самих колонистов. И при оценке достигнутых результатов необходимо принимать во внимание все эти обстоятельства.

Б Скалысовскаго—История Новой Севи, I, 179—180; Зап. Од. Общ., т. 7-й стр.185.

Менонниты, как мы видели, находились в очень благоприятных условиях: сами имели средства, получили ссуду, вели хозяйство но рациональному способу, но и они изнемогали в борьбе с условиями местной природы (климата, почвы и т. н.); колонии других немецких выходцев также дотребовали энергической поддержки правительства и на первых порах развивались довольно плохо. Но сильнее и резче всего сказалось влияние местных неблагоприятных условий на еврейских колонистах: они явились, так сказать, совсем безоружными на борьбу с природой Новороссийского края; вчерашние торгаши и мелкие ремесленники должны были обратиться в земледельцев в плодородном, но диком, пустынном крае, подверженном летним засухам и зимним мятелям, повальным болезням от недостатка и недоброкачественности воды и нашествию вредных насекомых. Не мешает также вспомнить, какие испытания должны были вынести сербские выходцы. Наиболее приспособились к условиям местной жизни малороссийские поселенцы, в особенности те, которые имели близкое отношение к бывшим запорожцам. Неудивительно поэтому, что господствующим типом хозяйства являлся малороссийский, а затем уже следовали молдавский, татарский и рациональный. Характеристическими чертами малороссийского хозяйства были плуг, вол и воз, обширное скотоводство без загонов и слабое развитие огородничества; молдавское хозяйство стояло не выше малороссийского: у них очень хорошо только шло овцеводство и коневодство; но хозяйство болгар и отчасти великорусовъ—раскольников должно быть поставлено выше того и другого: здесь рядом с земледелием процветало садоводство, виноделие и огородничество; наконец, самую высшую степень занимает хозяйство меноннитов н немцев (в особенности первых); у них не волы, а лошади; скот улучшеннных пород; земледельческие орудия заграничные; почва обрабатывается отлично, иногда даже удобряется *). К сожалению, ни практика рационального хозяйства, существовавшего у немцев, ни теоретические советы разных администраторов, ни земледельческие школы, проектированные Потемкиным близь Николаева и в Екатеринославе (при университете), не могли заметно повлиять на господствующую систему сельского хозяйства и вви сти в нее необходимые улучшения; университет в Екатеринославе, как известно, не осуществился, а менонниты иредстав- 1

1) А. А. Скалысовского. Опыт., II, 23, 14, 18 — 19, 21.

ляли из себя замкнутую корпорацию, мало влиявшую на своих соседей; следовательно, надежды, возлагавшиеся на культурную миссию менонннтов, далеко не оправдались. Тем не менее, вообще говоря, уже в навале XIX ст. Новороссийский край сделался житницей России. В 1803 г. в екатеринославской губ. было посеяно 418,195 чет. озимого и ярового хлеба, уродилось 1,565,856 ч., а осталось за посевом и продовольствием на продажу 446,468 ч.; в 1804 г. посеяно 413,047 ч., собрано 5,387,708 ч., осталось 1,079,017 ч. Нельзя не поразиться здесь сильными колебаниями урожая; еще более сильные колебания были в херсонской губ. Там земледелие шло особенно успешно в местах, прилегающих к подольской, киев. н екатер. губ., а в нижнем течении Буга, Ингула, Днепра, а особенно но берегам Черного моря до Днестра было очень много сухих и песчаных бесплодных пространств. Урожап были в высшей степени изменчивы: иногда бывали значительные остатки, а иногда настоящий недород; так, в 1803 г. посеяно было всякого хлеба 261,425 ч , уродилось 554,318, на продовольствие не доставало 265,031 ч., в 1804 г. посеяно 205,497, собрано 1,430,634 ч., осталось за посевом и продовольствием 644,207 ч. ').

Едва ли не важнейший недостаток Новороссийского края заключается в скудостп лесов. Таким образом, явилась необходимость с одной стороны принять меры против истребления существовав-’ ших еще лесов, с другой позаботиться об искусственном насаждении новых; необходимо было также приложить старания к разведению садов. Инициатива в этом деле принадлежит запорожцам. «В архиве последних годов запорожского быта, говорит г. Скальковский, находим множество благоразумных распоряжений, а следственно стараний, коша о сохранении лесов, байраков, плавень и садов, разведении деревьев плодовитых (родючоио дерева)и огородовъ» . И действительно, из приводимых им документов видно, что на истребление лесов, садов, служивших к общественной пользе, запорожцы смотрели, как на тяжкое преступление: <не стра~ Ч

Ч Зябловского. Землеописание рос. ими., V, 305, 339—340. Вероятно, частые неурожаи привели А. Ст. Пишчевича в странной мысли о необходимости при- останавить колонизацию Новороссийского края в нач. XIX ст., потому что в нем, по климатическим условиям, не может процветать земледелие, а только одно скотоводство; по это последнее требует простора; „большое же число людей на сей степи только будет тяготить народ, а пользы никакой не принесет (Киев Старина, 1884, январь, 123, 129).

шас истязания Божия за искоренение оного дерева, в пользу общую ежегодно дающего плод, безразсудно вырубили»говорится в ордере писарю и есаулу кодацкой паланки *). Два нынешних екатеринославских сада (Потемкинский и городской) были первоначально разведены запорожцем Лазарем Глобою * 2). Со времени прочного заселения края заботы о насаждении лесов и садов, естественно, еще более усплись.

Видную роль в этом деле играли Мельгунов (правитель Новосербии), Потемкин, Ришелье, французский ботаник Десмет и ген. Инзов. 1-й развел сад в кр. св. Елисаветы и в других местностях Новой Сербии; об этих садах говорит акад. Гюль- денштедт; в елисаветградском саду, по его словам, были аллеи из вишневых деревьев, много винограду, волошские орехи и т. п.; в крюковском саду было 1000 вишневых деревьев, виноград, сливы, яблони, грушевые деревья и т. д. 3 4). Потемкин устроил 2 сада в Херсоне, купил 2 сада в Екатеринославе у Глобы, при чем в один из них перевел свою великолепную оранжерею, и, наконец, поручил французскому садовнику Я. Фабру устроить дачу на Буге при впадении в него р. Ингула. Впрочем, некоторые из этих садов, по смерти Потемкина, заглохли; такова была судьба одного из херсонских садов; екатеринославский его сад также был заброшен, а оранжерея продана с публичного торга 4); многие садки и лески, заведенные в качестве декораций на екатерининском пути», исчезли очень скоро после проезда императрицы. Печальна была судьба и николаевского сада, заведенного в потемкинское время. <В саду, разведенном за 10 лет перед сим, говорит путешественник Измайлов, где расточены были все богатства природы, куда выписывали лучшие растения из чужих краев, где труды и искусство насадили, может быть, произведения 4-х стран света, в сем саду не осталось ныне ни одного деревца: некоторые сожжены, другие порублены. Рука времени не так разрушительна, как рука человека» 5). Дюк де Ришелье много сде·

*) А. А, Скальковского. Ист. повой Сечи, I, 190—191.

2) Устное повеств. Н. Л. Коржа, 57.

8) Keisen durcb Kussland, II, 178, 190.

4) Егсат. юб. листок, jY» 21, 204—206.

в) Путфш. в полуденную Россию, II, 107—108. Нужно, впрочем, заметить, ч го книга Измайлова изобилует реторикой и бедна фактами; вероятно, и здесь он несколько преувеличивает.

лал не только для одесских, но и херсонских и екатеринославских садов. Десмет устроил ботанический сад в Одессе на голой степи. Ген. Янзов способствовал разведению садов в иностранных колониях. Виноградники и тутовые плантации были разведены в некоторых местностях Новороссийского края (мы не говорим, конечно, о Крыме), но дело это успешно не пошло; правительство употребляло различные меры к разведению тутовых деревьев, затрачивало средства, но результаты были незначительные. Кроме казенных садов, были еще частные; таковы, наир., были знаменитые тираспольские сады, расположенные в плодороднейшей днестровской долине, и мн. др. Своими великолепными огородами славились раскольники (в Елисаветграде, Тирасполе, Дубоссарах и других местах херс. губ .) 1 ).Табаководство также представляло из себя один из древних промыслов (им занимались еще запо рожцы).

Скотоводство было древнее земледелия в Новороссии, ибо как нельзя лучше было приспособлено к условиям местной природы; оно составляло главное занятие туземных татар и запорожцев; стада крупного и мелкого рогатого скота и табуны лошадей составляли главное богатство Запорожья; лошади запорожские славились и за пределами Коша; в особенности процветало скотоводство в зимовниках; об этом свидетельствует и автор <Топогр. опис.». Скот лето и зиму был у них на подножном корму; пастухи же, или так назваемые чабаны (иначе табунщики, скотари) имели у себя, подобно ногайцам, на случай холода и пеиогоды копии; так назывались палатки, обитые войлоком и стоящие на 2-х колесах; в коше была кабыцп, т. е. очаг, где варилась нища для людей и собак и где можно было обогреться и обсушиться 2!. О размерах скотоводства может свидетельствовать следующий факт. Во время нападения татар в 1769 г. у кошевого атамана быль отогнан табун в 600 лошадей, у полковника Колпака 1,200 овец, 127 лошадей и 300 голов рогатого скота, у козака Ф. Рудя—5010 овец и 6 волов, у козака Ф. Горюхи—2,000 овец и 6 лошадей, у козака Обрама 200 лошадей и 50 волов, у писаря Глобы—4 000 овец, 10 лошадей и 130 волов и т. и.; всего было захвачено та· * *)

*) А. А. Скальковского. Опыт, И, 103—119, 122 — 124, 154 — 160, 193 — 198, 305 - 306.

*) Устное повествование Н. Л. Коржа, стр. 33.

тарами более 100,000 овец и 10,000 лошадей ')· С появлением новых русских и иностранных поселенцев, с умиротворением края, размеры скотоводства значительно увеличились. В нач. XIX ст. в Новороссии числилось б. 2 1/ * 2мил. голов скота. Но страшным тормазом для развития этого промысла являлись суровые зимы и чума. В страшную морозную зиму 1812 г. погибло 1.250,352 штуки скота, т. е. половина всего наличного числа (878,968 овец, 230,059 голов рогатого скота, 140,455 штук лошадей, 209 буйволов и 661 верблюд *). Мы поверим этому известию, если всиомним, что скот в Новороссийском крае держали круглый год на подножном корму: только зимою загоняли его в камыши, а весною выгоняли на стеиь 3). В XIX в. начались довольно успешно опыты разведения тонкорунных овец, по инициативе министра Кочубея; впервые начали заниматься этим промыслом в широких размерах иностранцы Рувье и Миллер, которым оказана была значительная помощь от казны. В 1823 году в Херсон, губ. было уже 199,280 мериносов, в екатериносл.—114,980, в таврнч.—112,000; результатом этого было усиление торговли шерстью; в разведении мериносов и вообще улучшенных пород скота принимал и видное участие менонннты 4). Что касается охоты и звероловства, то они особенно ироцветали у запорожцев, которые охотились за лисицами, волками, зайцами, дикими конями, сугаками, дикими козами и выдрами, с канканами, собаками и ружьями 5). Рыболовство было также древне, как и звероловство. Реки Новороссийского края, как мы видели, изобиловали рыбою, и заиорожцы ловили ее в громадном количестве. Ежегодно войско бросало лясы (жребий) на все свои рыбные ловли; обитатели 4-х иаланок (калмиусской, бугогардовой, нрогноинекой и ингульскон) почти исключительно занимались рыбной ловлей 6); пойманную рыбу они солили или вялили (а соль добывали в кинбурнских озерах) и развозили по городам и деревням Малороссии и Польши 7). Рыбный промысел играл важную роль и в более позднюю пору жизни Новороссийского края и достиг,

')А. А. Скальковского. Ист. Нов. Сечи, I, 184.

*) А. А. Скальковского. Опыт, 11,340.

9) Зябловского. Землеописание рос. имп., V, 341.

4) А. А. Скальковского. Опыт, II, 353—364.

5) Зан. Од. Об. VII, 186.

) А. А. Скальковского. Опыт, II, 405.

7) Зан. Од. Общ , VII, 186.

КОЛОН. Н0В0Р0С. КРАЯ.

конечно, тогда еще бблыпого развития, чем в эпоху самостоятельности Запорожья.